Возвращаясь к гуннскому лагерю, где меня ждал слуга с запасными лошадьми, сменной одеждой, потому что та, что на мне, промокла от пота, и горячим обедом, я встретил Атиллу, который скакал в сопровождении Эдекона, Ореста и прочих помощников и охранников, всего человек триста. В момент нашей первой встречи его сопровождали всего полсотни. Судя по увеличивающейся в шесть раз свите свите, он стал в шесть раз «императористее». После того, как предупредил Атиллу о готовящемся на него нападении, я стал обязательным участником его пиров, многолюдных и продолжительных. Как понимаю, это обозначало особое расположение ко мне. По крайней мере, даже незнакомые гунны теперь здоровались со мной.
— Мне сказали, что это ты напал на каструм, из-за чего римляне и побежали, — остановив коня, произнес гуннский шаньюй.
Скорее всего, римляне побежали из-за того, что не выдержали натиск нашей пехоты, но разубеждать такое искреннее заблуждение у меня язык не повернулся, поэтому молвил скромно:
— Я там был не один.
На лице Атиллы появилась детская улыбка из разряда «Не надо нас, маленьких, дурить!».
— Не зря шаман сказал, что я не пожалею, если возьму тебя на службу! — весело произнес он, пригласил меня на пир и поскакал дальше, к каструму, чтобы предложить засевшим там римлянам сдаться.
Город Маркианополь был построен по приказу римского императора Траяна лет триста пятьдесят назад на месте фракийского поселения. По преданию, служанка его сестры Маркии пошла за водой, случайно уронила золотой кувшин в реку, а он возьми да всплыви. Для не изучавших физику явление было божественным, что и решили отметить. Имя городу дали в честь сестры императора, а не служанки, что было бы справедливее. Его дважды захватывали готы. При императоре Валенте недолго побыл столицей Римской империи, а сейчас являлся столицей провинции Мёзия Вторая, одной из шести провинций диоцеза Фракия. Город имеет стратегическое значение, потому что находится на кратчайшем пути от Константинополя до Дуная. В этом месте речушка Девня течет с севера на юг и огибает по дуге, отклоняясь на восток и раздвоившись, высокий и длинный холм, на котором и построили Маркианополь. С запада прорыли еще одни рукав — ров шириной метров десять. Город защищен каменными стенами высотой четыре-шесть метров: со стороны реки ниже, с суши — выше и с башнями высотой метров семь, которые непривычной, трапециевидной формы, сужающиеся с внешней стороны. Зачем построили именно такие, не знаю, никаких преимуществ не заметил. Наоборот, из трапециевидных труднее обстреливать врагов, лезущих на стены. Защитников в Маркианополе много: кроме горожан и крестьян из ближних деревень, здесь засели сбежавшие с поля боя педы и прочие ауксиарии.
Осада продолжается уже третью неделю. Атилле, видимо, мало полторы тысячи пленников, захваченных после сражения, хочет добавить к ним и засевших в городе. Каждого простого воина римляне выкупают у гуннов за восемь солидов, командиры дороже, цена зависит от ранга. Поскольку атакуем с одной стороны, потому что с остальных трех прикрывает река, нам оказывают достойное сопротивление. Плотность защитников на стенах такова, что иногда стоят в два и даже три ряда. За это время у нас только одно успешное мероприятие — засыпали ров в нескольких местах. В минусе потеря шести башен, пары десятков таранов и большого количества пехотинцев, которых никто не считает. Гунны на штурм не ходят, а сотней германцем больше, сотней меньше — какая разница?! Даже сами германцы утверждают, что их стало слишком много, поэтому постоянно работают над этой проблемой, истребляя друг друга при каждой возможности с присущим их этносу педантизмом.
Я на штурм тоже не хожу и своих людей на убой не отправляю. Мы немного прибарахлились, собрав трофеи после сражения и ограбив окрестные деревни, так что проблем с едой и вином не имеем, а потому проводим время, кому как заблагорассудится. В одной из приречных деревень мы захватили двухвесельную лодку-плоскодонку, которую пригнали к своему лагерю, расположенному севернее города. С этой лодки я почти каждый день ловлю рыбу на спиннинг, изготовленный из подручных материалов. Мой слуга Радомир, подросший и окрепший, сидит на веслах, стараясь удерживать лодку на месте, но все равно потихоньку сплавляемся, а я закидываю самодельную блесну на леске из конского волоса. Весна уже набрала обороты, рыба оклемалась после зимней спячки и начала жадно отъедаться. Брали щука и окунь, иногда довольно приличные.
