Положив руки ей на плечи, Флинн отодвинул ее от себя. Он дышал шумно, словно человек, который вот-вот расстанется с жизнью. И смотрел так, как никогда прежде. В больших зеленовато-карих глазах отражалось множество эмоций. Затем его веки опустились, словно дверь, которую он закрывал перед ней, а на лице появилась гримаса боли.
Габби почувствовала себя отвергнутой, это было как удар в живот, она обхватила себя руками и попыталась немного прийти в себя. Дрожа и стараясь не разрыдаться, она уставилась ему в грудь. На лицо больше смотреть не могла, боясь, что не выдержит этого виноватого выражения, что у нее просто подогнутся колени и она упадет.
Боже, как ей было больно. Ее постоянно игнорировали. Редко обращали на нее внимание, если в комнате были другие люди. Предпочитали просто дружить как с хорошей девочкой. Но от того, как Флинн сейчас отверг ее, словно только что совершил величайшую ошибку в своей жизни, в груди образовался болезненный комок, и он переместился в горло. Они ведь ничего даже не сделали, а ее уже сочли какой-то жалкой… ошибкой.
Флинн распрямился, пригладил обеими руками волосы и пошел прочь, но тут же вернулся и обхватил ладонями ее лицо. Его взгляд был полон безграничной тоски. Дрожа и хмуря от отчаяния лоб, он смотрел на нее с мольбой. Как будто вдруг осознав, что он снова к ней прикоснулся, Флинн поднял руки вверх, показывая, что сдается, и отступил на два шага.
Затем потер затылок и огляделся.
Ага, все и так понятно. Какая же она жалкая – ведь она сожалела только о том, что он остановился. Габби с трудом судорожно вздохнула и сразу же почувствовала его запах, отчего ей стало еще тяжелее. Внутри все сжалось, а ее глупые, глупые руки все еще стремились обнять Флинна.
Она кивнула как дура. Да и что тут можно еще сказать?
Апельсинка протиснулась у нее между ног в тот самый момент, когда Габби уже готова была расколоться на миллион маленьких осколков. И лишь когда дверь тихо закрылась, она поняла, что Флинн ушел.
Кое-как доковыляла до дивана, рухнула на него и закрыла лицо руками. Потрясение было так велико, что она вся словно онемела и даже не могла точно сказать, сколько времени просидела так и гладила Апельсинку, которая терлась о ее руки. А она все сидела и смотрела на толстовку, оставленную Флинном. Наконец она заморгала и пришла в себя.
Мобильник зазвонил, и Габби подскочила на месте, напугав кошку, которая зашипела от неожиданности. Надеясь, что звонит Флинн, она схватила телефон и посмотрела на экран.
Звонил Брент. В любое другое время она сразу ответила бы, но сейчас ей было нужно… Что? Не что, а кто. Пообщаться с кем-нибудь из девушек. С Эйвери или с Зоуи. Обсудить случившееся, ведь она вообще ничего не понимала. Как они с Флинном смогут дальше работать? Не будет ли это их смущать? И что станет с их дружбой?
Не обращая внимания на звонок Брента, она дрожащими пальцами разблокировала телефон и открыла список контактов. Эйвери звонить не стала, решив, что та, возможно, укладывает Хейли спать. Подавила рыдание, увидев имя Флинна. И продолжила прокручивать список, в какой-то момент подумав, не позвонить ли Рейчел. У сестры был огромный опыт в плане секса, но практически нулевой, когда речь заходила о дружбе и постоянных отношениях. Потом она вспомнила, что у матери Зоуи четыре года назад обнаружили раннюю деменцию, состояние ее психики стремительно ухудшалось, и Зоуи старалась, чтобы мама не выходила без необходимости из дома. Поскольку им пришлось провести на празднике весь день, Зоуи сейчас, скорее всего, пыталась навести дома порядок и успокоить мать.
Она снова стала прокручивать список. Эйвери переехала в город относительно недавно. Вдруг она поможет ей взглянуть на все свежим взглядом? В прошлом месяце Эйвери переехала жить к Кейду, и Кейд активно участвовал в жизни ее дочери. Возможно, Габби не очень помешает ей своим звонком.
Она не могла всю ночь просидеть в таком состоянии, от переживаний хотелось лезть на стенку. Или, может, купить мороженого? «Дайте мне все шоколадное, какое у вас есть, или любое другое…»
– Привет! Не помешала? Есть минутка?
– Конечно, не мешаешь, – громко хмыкнула Эйвери. – Что случилось?
Габби едва сдерживалась, пока рассказывала подруге обо всем, что произошло. После долгой паузы Эйвери ответила:
– Ничего себе.
– Ага.
– Если честно, то мне странно, что это не случилось раньше. Вы вдвоем… ну даже не знаю. Вы вместе просто искрите. Честное слово.
Какие там искры! Адское пламя. Но если до этого момента в их отношениях и проглядывало нечто романтическое, то она не имела об этом ни малейшего представления. Неужели весь город был в курсе, кроме нее?
Эйвери вздохнула.
– Но что тебе мешает поддаться этому влечению? Ну, кроме очевидных причин. Ведь даже если у вас ничего не получится, вы вряд ли друг друга возненавидите.