Но… лицо Флинна исказила такая мучительная гримаса, словно он решил, что она хочет его бросить. Он медленно нахмурил брови, как будто вдруг все понял, его глаза заблестели, губы сжались. Габби с отчаянием подумала, что они с Флинном, возможно, пришли к совершенно разным выводам. Ей захотелось утешить его, она сделала шаг вперед, но он отвернулся, и она замерла на месте.
Флинн провел ладонью по лицу.
Она все-таки подошла к нему, взяла за руку и подождала, когда он снова посмотрит на нее, чтобы прочитать по ее губам. Кажется, Флинну это далось непросто, но в конце концов его взгляд скользнул по ее лицу и задержался на губах.
– Мы будем танцевать. Вот что. Танцевать.
Между его бровей появилась маленькая V-образная складка. Он опустил плечи, как будто на них упал какой-то тяжелый груз, и приблизился к ней вплотную.
Глубокий вздох вырвался из груди Флинна, и его дыхание коснулось ее волос, когда он прижал Габби к себе, положив одну руку ей на затылок, а другую – на поясницу. Она прижалась щекой к его груди, вдыхая запах мыла, смешанный со всеми теми запахами, которые были на празднике. Обхватила его руками, положив ладони на спину, и они простояли так некоторое время, а затем стали тихонько покачиваться. Осторожно кружиться, словно боясь сделать лишнее движение. Габби следовала за ним: шаг влево, потом – назад, и все это время он не выпускал ее из своих объятий.
Никакой музыки, но нечто похожее на магию окружило их. Проникло в них. Остальной мир исчез, остались только он и она. Жаль, Габби больше не верила в сказки, ведь рядом с Флинном она чувствовала себя совершенно защищенной, пусть даже от самой себя. Он покрепче сжал ее, заключая в кольцо своих сильных рук. Через пару минут она ясно осознала два момента. Во-первых, его не нужно учить танцевать. А во-вторых, рядом с ним она испытывает необыкновенный прилив возбуждения. У них никогда еще не было такого ощущения близости, когда она могла почувствовать каждый изгиб его тела, зарыться в его объятия.
Прижавшись грудью к его широкой и крепкой груди, Габби почувствовала, как твердеют ее соски от постоянного соприкосновения с ним. Сладкое томление. Обжигающее желание. Он положил подбородок ей на макушку, его джинсы терлись о ее голую кожу, а она расслабилась в его руках, еще ближе пододвигаясь к нему, когда его нога проникла между ее ног. Ладонью она чувствовала, как играют мускулы под рукой, и это было так приятно, что живот сжался от нахлынувшего желания. Жар разлился у нее по животу и ногам.
Вот и ответ на ее вопрос, есть ли в ней хотя бы искра страсти к нему. Он определенно тоже… что-то чувствовал, а она продолжала отрицать очевидное, считая, что придает слишком большое внимание пустякам.
Это не пустяк. И она просто не знала, что ей делать.
– Габби…
Ох, это же был его голос. Он редко говорил, поскольку ничего не слышал, поэтому ее имя прозвучало скорее как «Гоб-би». Но в одном этом слове ощущалось столько напряжения и столько отчаяния, что ее душа, казалось, вот-вот разорвется на части.
Габби вдруг поняла, что они перестали танцевать. Ее руки в отчаянии стиснули в кулаках его футболку. Габби неосознанно прижалась лбом к горлу Флинна, а ее рот оказался в нескольких миллиметрах от теплой кожи, и когда она сглотнула, то губы коснулись ее.
Он замер от этого прикосновения, его пальцы запутались в ее волосах. Затем осторожно, словно входя в холодную воду, другая его рука медленно и ласково скользнула с поясницы на талию. Его дыхание прервалось, а затем, решив, что она не против, Флинн провел ладонью и дотронулся кончиками пальцев до ее груди через футболку.
Ее веки опустились, она вдруг почувствовала, как тает в его объятиях. Превращается в жидкое пламя. Все остальное было неважно: ни те причины, которые не позволяли ей пойти на поводу у желания, ни та пропасть, которая могла навсегда возникнуть между ними. Габби думала только о том, что Флинн рядом с ней, ее сердце бешено стучит, а тело жаждет его. Желание. Ни один мужчина не пробуждал в ней такого сильного желания, не заставлял ее голову кружиться, а колени – превращаться в желе.
Флинн опустил голову и задел щекой ее щеку. Габби тихо застонала, когда его острая щетина царапнула ее мягкую кожу. Вероятно, он ощутил этот ее стон и застонал в ответ. Он резко и неглубоко вдохнул, горячее судорожное дыхание обожгло ей ухо и горло. Его губы были совсем рядом, так близко, что она почти чувствовала их ласкающее прикосновение.
Да. Боже, да! Она прижалась лицом к его шее, открыла рот и провела языком по горлу. От него так приятно пахло, как от теплого возбужденного мужчины. Солоноватый привкус его кожи пробуждал в ней желание попробовать его всего на вкус. Он схватил ее за шею, словно пытаясь удержать из страха, что она может остановиться. Кончики пальцев сильнее прижимались, обдавая обжигающим жаром. Его бедра дернулись, напряженный член уперся ей в живот, и…
Он вдруг отстранился от нее.
Она пошатнулась, неожиданно оставшись без поддержки, прохладный воздух коснулся ее кожи.