Веди меня полностью

Прости, – сказал он одними губами. За все те глупые поступки, которые едва не вбили клин между ними, за то, что он оказался слишком слабым и допустил это.

Ее нежный взгляд скользнул по его лицу и задержался на губах.

– Тебя ко мне влечет.

Поскольку Габби говорила совершенно очевидные вещи, а Флинн понятия не имел, к чему может привести этот разговор, он не ответил.

Снова повисла пауза, пока Габби – она что, решила его прикончить? – не сползла вниз, и от прикосновений ее тела у Флинна перехватило дыхание. Поставив ноги на пол, она прижалась грудью к его груди, а ее теплая рука все еще лежала на его щеке. Габби провела большим пальцем по его подбородку, и Флинн вспомнил, что забыл побриться. Ему хотелось закрыть глаза и насладиться ее прикосновением, но он лишь сжал в кулак руку, которой держался за ее свитер.

– Нам нужно это обсудить.

Что заставило ее передумать? Он хотел поговорить обо всем еще неделю назад, чтобы они могли во всем разобраться и жить дальше, но она его просьбу проигнорировала. Боль в груди вернулась вместе с воспоминаниями, ведь Габби, которую он знал почти всю жизнь, никогда с ним так не поступила бы, а значит, возможно, что-то между ними было безвозвратно утрачено.

Ты же сказала, что не хочешь об этом говорить. – Флинн не сомневался, что если они заведут этот разговор сейчас, то еще больше усугубят ситуацию.

– Отношения между нами стали слишком напряженными. Мне это не нравится. – Она прикусила нижнюю губу, а на спине у Флинна выступили капли пота, настолько отчаянно он сдерживался, чтобы не лизнуть ее в губы. – У меня было время все обдумать. – Она прижала ладонь к его груди и отступила назад, жестом указав на диван.

Этим своим предложением она как будто возвела стену, сопоставимую своими размерами с Гранд-Каньоном. Вот что он почувствовал от этого ее намерения «поговорить». Они еще не начали разговор, но уже стали отдаляться друг от друга. И все же такие откровенные беседы были для них вполне естественными. Они не привыкли ничего друг от друга скрывать, поэтому Флинн сел на диван.

Апельсинка важно прошествовала мимо Флетча, задев хвостом нос пса. Флетч уже привык к проделкам кошки и лежал неподвижно, наблюдая за ней одним глазом. Через мгновение кошка свернулась рядом с ним клубочком, и вскоре оба уснули.

Габби села рядом с Флинном, а не на другом конце дивана, и повернулась к нему.

Флинн тяжело и устало вздохнул.

Как прошло твое вчерашнее свидание?

Она шлепнула ладонью по лбу, положила локоть на спинку дивана, а затем дернула плечом, словно говоря: «Никак».

– Мы почти весь вечер вспоминали школу. Больше похоже на встречу одноклассников, чем на свидание. – Ее улыбка была полна самоиронии. – И мы больно стукнулись лбами, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня.

Флинн рассмеялся.

Значит, никакого второго свидания в обозримом будущем?

Габби покачала головой, улыбка исчезла, взгляд стал каким-то далеким. Он понял, что в эту минуту она подумала о них – между ее бровей появилась маленькая складка, и она не хотела смотреть ему в глаза.

Он ждал, пока она что-нибудь скажет, и оглядывался по сторонам. Габби жила в небольшом одноэтажном доме со стандартной планировкой и двумя спальнями. Сам Флинн предпочитал в отделке холодные серые и зеленые цвета, но Габби выбрала тепло-желтый и красный. В доме была большая и уютная мебель, много разноцветных подушек, стеклянных фигурок и ваз, в то время как он украшал свое жилище картинами с обнаженными женщинами. Но этот дом полностью соответствовал характеру Габби.

Габби по своему обыкновению пристально посмотрела на него и откровенно спросила:

– Когда ты стал испытывать такие чувства ко мне?

В старшей школе, но в этом он бы ей не признался. В то время он смог подавить чувства, запереть их под замок и спокойно жить, не зацикливаясь на них. И он не имел ни малейшего понятия, почему этот замок сломался. Флинн в растерянности покачал головой.

Габби, я ничего не могу тебе на это ответить.

– Но ты переживаешь из-за своего влечения.

Никакого ответа. Ведь это был не вопрос, а утверждение.

Черт, неужели он увидел боль в ее глазах? Для женщины, которая стояла перед ним, осознавая все, что он к ней испытывал, но при этом не отвечая ему взаимностью, какое она имела право на этот обиженный вид? Если только его не обманули предчувствия. Ведь она так сильно прижималась лицом к его шее, так уютно расположилась в его объятиях. Были и другие едва заметные сигналы. Флинн думал, что ему просто показалось, что он придал этому слишком большое значение. Но теперь он уже не был так уверен.

Габби, я ведь одинок в своем чувстве?

Он не ожидал, что разговор приведет к этому, но, если она испытывала хотя бы половину тех чувств, что и он, последствия могли быть фатальными.