Габби напомнила себе, что нужно дышать, и сглотнула комок в горле. Она не могла поверить, что Флинн помнил их первую встречу. У нее самой сохранились только очень смутные воспоминания о том времени.
Она крепко сжала ремень безопасности на груди, посмотрела на школу, и в нос ей ударили запахи клея и мела, как будто оказались внутри машины. Затем Габби осмотрелась по сторонам. Дубы и клены, которые она запомнила еще маленькими саженцами, превратились в высокие деревья, покрытые весенней зеленью. Так как была суббота, в окнах школы свет не горел, стояла тишина.
Флинн открыл дверь и жестом пригласил ее выйти. Она последовала за ним к восточной стороне школы, вдыхая запах мокрой травы и сосен. Вскоре они оказались на игровой площадке. Габби не имела ни малейшего представления, что он собирался делать и почему они сюда приехали, но, оказавшись на старой площадке, невольно заулыбалась.
Он остановился перед турником, собираясь опробовать его в деле. Поднял руки, схватился за верхнюю перекладину и повис, мускулы на его плечах и бицепсы красиво напряглись под футболкой. Легкий ветерок растрепал и без того взъерошенные пшеничные волосы.
Глядя на нее с непроницаемым видом, Флинн несколько раз открыл и закрыл рот, словно пытался сформулировать слова.
– В первом классе ты пыталась перебраться на другую сторону, а Джимми Валес тебя столкнул.
Габби резко втянула воздух. То ли от смущения, то ли от того, что ему это было слишком тяжело, Флинн почти никогда не разговаривал. За все годы она слышала его достаточно, чтобы узнавать по голосу, но всякий раз это вызывало замешательство. У него был низкий раскатистый тембр и странное произношение. Когда Флинн предпочитал общаться с помощью речи, а не жестов, он делал это так же, как и все остальное: спокойно, старательно и вдумчиво.
Его горло дернулось, как будто он сглотнул комок.
– Я подбежал посмотреть, все ли с тобой хорошо. Боялся, что ты могла пораниться, и вдруг понял, что разговариваю вслух. А мальчишки стали надо мной смеяться.
Даже теперь его щеки порозовели от смущения, и у Габби кольнуло в груди. Дети такие глупые, просто не представляют, сколько боли могут причинить.
– До сих пор вы с Флетчем – единственные, с кем я общаюсь вслух. Даже с братьями не разговариваю.
Дрейк и Кейд всегда вели себя с Флинном как с обычным человеком. Он был с ними необыкновенно близок. И хотя братья часто переругивались и подшучивали друг над другом, при мысли о силе их привязанности друг к другу у Габби сдавило горло. Они с Рейчел едва выносили друг друга как сестры, и ни о какой дружбе не могло быть речи.
Но Габби поняла, что он сейчас сказал. Слезы обожгли глаза, она быстро заморгала, чтобы сдержать их, чтобы у него не сложилось ложного представления. Она не жалела его, но так сильно за него переживала, что чувствовала его боль. А сейчас ему было очень больно.
Флинн поднял взгляд к небу, опустил руки и пошел обратно к машине. Она немного помедлила, собралась с духом и последовала за ним.
Они молча проехали пару кварталов до старшей школы и точно так же остановились на пустой парковке. Теперь Габби уже прекрасно понимала, что означала эта их прогулка по закоулкам памяти, но не пыталась помешать. Она забыла и про турник, и про день их первой встречи, но он все помнил. Эти воспоминания остались у него в голове не случайно. Ей вдруг стало интересно взглянуть на их отношения его глазами.
Он вздохнул и посмотрел на их старшую школу, так похожую с виду на младшую, что здания могли показаться совершенно одинаковыми, если бы не еще один этаж.
Флинн посмотрел ей в глаза, и его взгляд был пристальным, сосредоточенным.