Они ели, разглядывая окружавшую их природу. И хотя они делали это уже миллион раз, он хотел, чтобы это повторилось еще не меньше миллиона. Флинн представлял себе, как она сидит здесь каждый вечер, как они вместе едят и отдыхают после работы. Как занимаются любовью, как он будит ее каждое утро. Со временем, возможно, в их доме появится пара светловолосых детишек, которые будут играть с собакой. И у их детей будут ее огромные глаза и заразительная улыбка.
Его сердце тяжело застучало, когда он посмотрел на нее. Дерзко вздернутый носик, круглые щеки, длинные ресницы. Волосы цвета карамели, собранные в хвост. Лунный свет играл на ее коже. Она отложила тарелку и разговаривала с псом. И черт. Кажется, он еще сильнее влюбился. Хотя и без того любил еще с детского сада.
– Что-то не так?
Флинн покачал головой. Как раз напротив, все было так. В эту минуту он ничего не соображал, поэтому сказал ей все, что думает.
– Просто хочу предупредить, что влюбляюсь в тебя все сильнее. И понятия не имею, что с этим делать. – Он никогда еще не влюблялся, ни к кому не испытывал такого сильного чувства. И если бы не Габби, возможно, и не узнал бы, что это такое.
Она открыла рот, в глазах отразилось столько эмоций. Крайнее удивление смешивалось со страхом и недоумением, и Флинн поспешил отвлечь ее от своей глупой попытки объясниться.
Он обхватил ее одной рукой и поднял с кресла. Спустился по ступенькам на лужайку, плюхнулся в шезлонг и посадил между своих ног спиной к себе, обнял и положил подбородок ей на макушку. Медовый аромат смешивался с запахами природы и успокаивал его.
Через пару секунд она расслабилась, прильнула к нему, и тогда Флинн закрыл глаза. В груди он ощутил легкий рокот, это означало, что она говорила, но он не открывал глаз. Просто не хотел вдруг узнать, что она в этот момент не разделяет его чувств или, хуже того, ей неудобно и она хочет высвободиться.
Но когда Габби, не получив ответа, развернулась к нему, он сдался. Ее голубые глаза пытались поймать его взгляд. Она смотрела на него так пристально, что ему захотелось сжаться в комок.
Наконец она перевела взгляд куда-то наверх.
– Прекрасный вечер.
Он улыбнулся, полностью с ней соглашаясь.
– В детстве я любила загадывать желания, когда падали звезды.
Его это совсем не удивило.
– И какие желания ты загадывала?
Наверняка что-то связанное со сказками и единорогами. Габби так любила истории со счастливым концом и всегда была оптимисткой.
– Это неважно, – вздохнула она.
На языке Габби это означало, что ее мечты так и не сбылись, поэтому она притворилась, что эти детские секреты ничего не значили. Он уже собирался возразить, что на самом деле все имело значение, но она посмотрела на него и спросила:
– А ты? Никогда не загадывал желания на падающие звезды?
Улыбка расплылась по его лицу. Боже, ну как в нее можно не влюбиться?
– Нет. У меня пенис и Y-хромосома, так что ничего подобного в моей ДНК просто не заложено.
Габби снова закатила глаза.
– Ну хорошо, а звездами ты хотя бы любовался?
Было дело. Пару раз. Много лет назад. Когда отец был жив и они с братьями еще детьми иногда уезжали с палатками на природу. Флинн любил тогда лежать и смотреть на небо. Но его внимание привлекали вовсе не созвездия.
– Если слишком увлечешься подсчетом звезд, можно не заметить луну. – Он поднял взгляд в прозрачное ночное небо, на котором не было ни облачка. – Все остальное уже не так важно.
– Ты хочешь сказать, что звезды – ерунда? – Ее изумленный взгляд вызвал у него смех. – Хочешь сказать, что я не услышу каких-нибудь высокопарных речей о том, что я – самая яркая звезда на небосклоне?
Глупая женщина!
– Габби, ты не звезда. Ты – небо. Мы все вращаемся по твоим орбитам.
Это правда.
Она медленно распрямилась, не сводя с него взгляда. О да. Его Габби с сердечками в глазах.
– Черт, Флинн. За такие слова я могу и переспать с тобой. Это просто нечто!
Он рассмеялся и потер глаза. Потом рассмеялся еще громче, увидев смущение на ее лице.
А затем она прижалась губами к его губам, и ему уже стало не до смеха. Усевшись на него верхом, она прижалась грудью к его груди, так что все их самые интимные части тела соприкоснулись. Ее язык пытался проникнуть ему в рот, и он пустил ее, позволяя одним этим стереть все его мысли.
Она терлась об него, и он судорожно втягивал воздух, сжимая ее круглый зад. Флинн даже не знал, стоит ли заходить дальше, или лучше не спешить, но она продолжила целовать его, опускаясь к шее, и он сдался.
Черт возьми, рот Габби был настоящим оружием. Шея и в особенности уши Флинна всегда были восприимчивы к ласкам, и ее атака была не просто настойчивой, а сокрушительной. Пальцы скользнули под футболку, легко коснулись мышц пресса, которые тут же сократились. Она провела подушечками пальцев вокруг сосков, пока те не затвердели, а ее рот продолжал изводить его, лишая остатков самообладания.
Лизал. Посасывал. Покусывал.
Боже. Если он сейчас не овладеет ею, то просто сгорит заживо.