Он решил изменить позу и уложил ее на шезлонг, задрав футболку до подбородка. Встав на колени у нее между ног, он стал целовать ее живот, поднимаясь к груди, и убрал с нее кружево, чтобы полюбоваться открывшимся зрелищем. У Флинна перехватило дыхание от вида обнаженного тела Габби в лунном свете. Невероятно красиво.
Его губы сомкнулись вокруг ее соска, он смотрел на нее, наблюдая за реакцией. Ее щеки раскраснелись, она вся изогнулась и закрыла глаза. Никогда в жизни у него не было такой мощной эрекции. Усиливая давление, он стал посасывать ее грудь, положив ладонь на другую и лаская ее. Ее пальцы запутались у него в волосах. Он переместился к другой груди, и влажный заострившийся пик сморщился, оставшись без его внимания.
Она вздрогнула, и он замер.
Они на заднем дворе его дома. Любой из членов семьи мог заглянуть сюда и увидеть, чем они занимаются. Кейд жил совсем рядом, а около него – их мама. Сквозь деревья домов не видно, но все равно они были неподалеку. Дом Дрейка располагался с другой стороны, но тоже поблизости. И пускай дорога к их домам считалась частной и чужие по ней не ездили, Флинн подумал, что не стоит делать из них с Габби эксгибиционистов. Она заслуживала лучшего. А учитывая, как стремительно они приближались к точке невозврата, ему совсем не хотелось в первый раз заниматься любовью с Габби на заднем дворе.
Флинн мгновенно вернулся в реальность и прикрыл ей бюстгальтером грудь. Габби подняла голову с недоумением во взгляде. Он натянул футболку ей на живот и заставил ее сесть.
– Только не здесь. – Флинн пригладил ее волосы, пытаясь успокоить свой пульс. Он хотел, чтобы в первый раз все произошло без спешки и у него было достаточно времени изучить ее тело. Он не хотел думать о срочных вызовах или что на следующий день придется рано вставать на работу. В пятницу на пейджер должен был отвечать Дрейк. – Проведешь со мной выходные?
Она изучала его взгляд, словно размышляя над предложением. Его смысл был совершенно ясен. Он хотел с ней переспать. И если у него будет какое-либо право голоса, то они не покинут постели до вечера воскресенья, а может, и вообще никогда. В конце концов, это она поставила условие по поводу физических контактов, поскольку ей хотелось, чтобы отношения развивались плавно. Но, судя по всему, секс с ним больше не вызывал у нее смущения, а он просто устал ждать.
Он хотел ее. И все тут.
Габби закрыла глаза, на ее губах появилась легкая улыбка, но затем она крепко сжала их. Флинн понятия не имел, что в эту минуту творилось у нее в голове, но если она ему не ответит, то он…
– Да. – Она тяжело вздохнула и опустила плечи, а ее теплое дыхание ласково коснулось его подбородка. – Я останусь на выходные. – Она встала, затем наклонилась над шезлонгом и поцеловала его в губы.
Наконец-то пятница! Боже мой, как она ждала этого дня. Габби вышла из последнего денника в конюшне Карсонов и вытерла рукавом пот со лба.
Остальная часть недели выдалась ужасной. Им пришлось дважды ездить в отделение полиции, давать показания об увиденном на ферме, где содержали бойцовых собак. По словам окружного прокурора, Хосе, скорее всего, получит пять лет тюрьмы (но с большой вероятностью выйдет уже через два года) и штраф в двести пятьдесят тысяч долларов. И то лишь в том случае, если судья примет к рассмотрению обвинение в жестоком обращении с животными и пренебрежении обязанностями по их содержанию.
Не очень-то суровое наказание. Флинна это страшно рассердило. Но закон есть закон. Хотя он и нуждался в изменениях.
Эйвери перенесла все приемы Флинна и Габби в клинике на среду, чтобы у них появился еще один день для посещения спасенных животных. К счастью, дела шли хорошо. Лошадям, которых они только что осмотрели, требовались новые подковы, поврежденные копыта у некоторых нуждались в лечении, но в остальном необходимости в особом уходе не было. Главное – хорошее питание.
Питбуль Кедр так и не смог восстановиться, и Дрейку пришлось его усыпить. В отличие от Кипра, он не шел на контакт с людьми и реагировал очень агрессивно. Габби старалась работать с ним во время ланча и еще немного после работы, но едва она подходила к его клетке, как пес начинал скалить зубы и рычать. Дрейка это так беспокоило, что он не позволял ей менять корм и воду, предпочитая делать это сам.
После того, как на пса надели намордник и дали большую дозу успокоительного, Габби сидела рядом с ним и рыдала, пока Дрейк его усыплял. В ту ночь Флинн остался с Габби, лежал с ней в постели и обнимал, пока она не уснула.
Все произошедшее заставило ее понять, почему некоторые люди поддерживали смертную казнь. Однако у Кипра дела шли хорошо. Когда с него сняли защитный воротник и большую часть бинтов, Габби стала работать с псом во дворе их собачьей гостиницы. Он оказался очень игривым. Нежным. Дрейк собирался взять его к себе на выходные и познакомить с Моисеем.