Веди меня полностью

В последние недели он много разговаривал с Габби, и ему стало проще общаться вслух. Но пока что она была единственной, кто слышал его голос, ее он не стеснялся.

Ну надо же! Он, наверное, напугал девочку до полусмерти.

От чувства вины кольнуло в груди. Он говорил не так, как обычные люди. По крайней мере, если судить по реакции мальчишек в школе. Какой же он придурок!

Я говорил вслух.

Эйвери с удивлением уставилась на него. Кейд тоже повернулся к Флинну, его лоб сморщился от замешательства и удивления.

Простите. Я не хотел ее напугать. – Флинн посмотрел на Хейли и попытался проглотить комок в горле. Он надеялся, что после сегодняшнего девочка все равно не перестала его любить. Ведь он ее любил очень сильно. Как он мог так напортачить?

– Я думала, ты немой. – Эйвери перевела взгляд с Флинна на Хейли, а потом – опять на Флинна.

Он покачал головой.

Я могу говорить. Но предпочитаю этого не делать. С Габби я… – Он вздохнул. – Неважно. Такого больше не повторится. – Флинн наклонил голову, показывая Хейли, что он обращается к ней: – Ты же знаешь, что дядя Флинн глухой. И когда он говорит, его голос звучит странно. Вот почему я общаюсь жестами. Мне очень, очень жаль, что я тебя расстроил.

Горло сдавило. Он зажмурился, потом открыл глаза. У Кейда по-прежнему был такой вид, словно его ударили чем-то тяжелым по голове. Сложив руки на груди, открыв рот и выпучив глаза, он уставился на Флинна.

Простите. Я сейчас уйду.

Хейли снова встала на колени и похлопала его по челюсти, а затем опять села, и ее глаза забегали.

Эйвери схватила Флинна за руку прежде, чем он успел встать.

– Она не сердится и не испугана. Только немного растеряна. Кажется, она хочет, чтобы ты поговорил с ней.

Хейли подпрыгнула на матрасе, ее каштановые локоны растрепались. Девочка радостно хлопнула в ладошки.

Похоже, Эйвери была права. По коже у Флинна пробежали мурашки. Он сжал кулаки – за все эти годы его привычка объясняться жестами стала почти неосознанной. Несмотря на раздиравшие его противоречия, он сел, весь напрягся и попытался решить, что делать дальше.

Кейд махнул ему рукой.

– Ладно, братишка. Скажи что-нибудь.

Флинн снова перевел взгляд на свою племянницу и покачал головой. От смущения у него запылала кожа на шее. Помимо Габби, его голос слышали только близкие родственники, да и то очень редко. Он подавил порыв вскочить и уйти, вместо этого открыл рот и сказал:

– Привет, Хейли.

Она захлопала в ладоши и наклонилась к его лицу. Ее маленький рот открылся, теплое дыхание коснулось его подбородка, и Флинн почувствовал легкий запах арахисового масла. Он заставил себя сидеть неподвижно, несмотря на желание обнять девочку. Но Хейли в лучшем случае можно было взять за руку – других прикосновений она не выносила.

Эйвери закрыла ладонью рот и опустилась на колени, в ее глазах стояли слезы.

– Она прошептала «Привет»! О боже! – Она взяла дочку за руку и переплела свои пальцы с ее пальчиками. – Хейли, ты такая умница! Мы скажем твоим учителям, что ты хочешь научиться говорить. Ты ведь хочешь этого, правда?

Вскоре Кейд и Флинн вышли из комнаты, чтобы Эйвери могла уложить дочь спать. Спустившись с лестницы, Кейд, наверное, раз пять повторил: «Будь я проклят!»

В душе у Флинна бушевали самые разные эмоции, в висках стучало. Он встал около входной двери и сложил руки на груди. Ему было не по себе и хотелось поскорее уйти. С одной стороны, этим вечером Хейли совершила настоящий прорыв, и это так обрадовало Эйвери. Но с другой – он не понимал, почему именно сейчас у Хейли пробудилось желание говорить. Флинна мучило неприятное ощущение, что он где-то преступил границы дозволенного. В чем-чем, а в этом он был большим мастером.

Кейд встал у противоположной стены и посмотрел на него, словно не зная, что сказать, однако в его глазах Флинн видел гордость и признательность.

Эйвери спустилась вниз и, прежде чем Флинн опомнился, бросилась ему на шею. Он едва успел поймать ее в объятия и даже отступил на шаг, чтобы не потерять равновесие. Эйвери обняла его за шею и повисла на ней, прижимаясь к нему всем телом. А потом стиснула так крепко, что у него перехватило дыхание.

Когда она наконец его отпустила, ее глаза были влажными.

– Спасибо. Наверное, она очень привязалась к тебе, ведь ты тоже не разговариваешь. А теперь захотела попробовать. Не знаю, сможет ли она нормально разговаривать, но, возможно, хотя бы выучит несколько слов.

Черт возьми. Флинн кивнул и заставил себя улыбнуться.

Когда они остановились на подъездной дороге к дому родителей, Габби обернулась на пассажирском сидении. Ей так же, как и Флинну, не очень хотелось сюда приезжать.

– Нам совсем не обязательно идти в дом.