– Кейд рассказал мне, что случилось. Ему пришлось клещами вытягивать все из Флинна.
– Это так ужасно. Я не знаю, что делать. – У нее перехватило дыхание. – Как думаешь, я и правда относилась к нему… как к беспомощному? Я этого не хотела, но…
– Прекрати. – Он с мрачным видом смотрел на ее профиль. – Ты испытываешь к нему сострадание? Это все из жалости?
– Что? Нет. – Она повернулась к Дрейку и внимательным изучающим взглядом посмотрела на него. Шоколадные глаза казались черными в окружавшей их темноте, и она не ожидала, увидеть в его взгляде столько нежности. – Ты меня дразнишь?
Его губы изогнулись в улыбке.
– Возможно, твоя семья и сомневается в твоих мотивах. Но не я. И я никогда не ставил их под сомнение. Ты делала все это не потому, что считала его недееспособным. И не для него, а вместе с ним. Ты впустила моего брата в свою жизнь, поскольку он тебе нравился, и осталась с ним, потому что полюбила его. – Он приподнял брови. – Для любого парня это было бы огромным везением.
– Дрейк. – Боже мой, из всех братьев О’Грейди он был самым старомодным и романтичным. Он так тонко все чувствовал и отдавал себя любви без остатка. Иначе просто не мог. Она видела это в его отношении к Хизер, к братьям и даже к Бренту с Зоуи. – Хизер была счастливой женщиной. Ты так рано повзрослел.
Он снова хмыкнул, как будто хотел возразить, что это ему с ней повезло.
– Зато про тебя такого не скажешь.
– Кажется, я обиделась, – улыбнулась она.
Он не сдержался и весело усмехнулся.
– Ты всегда свежая и юная душой. Чистый лист, на котором нет места призракам прошлого и предрассудкам. Оставайся такой, малышка.
Габби быстро заморгала, сдерживая потоки слез, вздохнула и перевела взгляд на клинику, чтобы немного собраться с духом. После смерти мистера О’Грейди, когда братья взяли на себя управление клиникой, они отремонтировали не только интерьер, но и фасад «Животного инстинкта». На нее нахлынули воспоминания, немного стершиеся от времени.
Габби наклонила голову набок и сказала:
– Знаешь, когда я была маленькой, мы с отцом нашли на улице бродячего щенка. Его едва не сбила машина. Мне тогда было лет девять или десять. – Она хорошо помнила запах грязной шерсти, земли и мусора, пока отец вез их к ветеринару, чтобы осмотреть малыша.
Почувствовав на себя взгляд Дрейка, Габби посмотрела на него.
– Твой папа назвал его псиной, и я так рассердилась. Думала, он хочет обидеть его. – Она рассмеялась, а Дрейк улыбкой подбодрил ее продолжать рассказ. – Но, когда он его осматривал, его руки были такими нежными, и он все время разговаривал со щенком. Твой папа был замечательным человеком и чудесным ветеринаром.
Дрейк кивнул в знак согласия.
Габби посмотрела на клинику, будто снова став той десятилетней девочкой.
– Когда твой папа закончил осматривать щенка, фельдшер взяла его и унесла. Выкупала и подстригла когти. Она не знала, что я тихонько пошла за ней. Я так испугалась, когда она делала ему прививку, но малыш даже не заметил укола. Она ласково с ним говорила, улыбалась, и щенок все легко перенес.
Габби замерла и сощурила глаза – ее вдруг посетила неожиданная мысль.
– Помню, как я стояла в дверях, смотрела и думала, что, когда вырасту, хочу заниматься именно этим. Заботиться о беспомощных щенках и зверюшках, которых никто не любит. – Смех сорвался с ее губ. – До этого момента я даже не вспоминала о том случае. У мамы аллергия почти на всех животных, поэтому у нас в доме никого не было. Но, когда мы с Флинном после школы приходили сюда, это место казалось мне настоящим раем.
Она со вздохом покачала головой. Потом посмотрела на Дрейка и сильно удивилась, заметив, что он внимательно смотрит на нее с легкой улыбкой на губах.
– Что?
Наверное, она наговорила чуши?
Он двинул бровями, выражение его лица словно говорило: «Подумай хорошенько».
Ох. О-о-ой!
– Наверное, стоит сказать Флинну, пусть не переживает, что из меня не вышло рок-звезды.
– Можешь не объяснять мне, что это значит. Я не хочу знать. – Он засмеялся и растерянно покачал головой.
– Да ничего, – кивнула она. Флинн прав, им нужно было время во всем разобраться. Он заставил ее подумать об их отношениях и понять, чего она хочет. С ним или без него, она чувствовала, что сделала правильный выбор. И ей нравилась ее работа, ее жизнь. – Дрейк, сделаешь мне завтра одно одолжение?
– Какое?
Габби прикусила нижнюю губу.
– Если Флинн захочет сказать тост на свадьбе, можешь перевести для него. – Его взгляд помрачнел. – Я уверена, что он приготовит речь и будет очень сильно переживать, если ему не удастся выступить, поскольку мы… ну, ты понимаешь.
Дрейк долго молча смотрел на нее, отчего у Габби возникло желание сжаться в комочек, а выражение его лица оставалось непроницаемым.
– Понимаю, почему мой брат так в тебя втрескался, – усмехнулся он. – Конечно, малышка. Я помогу ему.