— Малика, — тёмные глаза искрились — он призывал всю свою магию. И останавливалась кровь, затягивались порезы, исчезали ушибы и кровоподтёки. В какой-то степени верх идиотизма, но в боях они совсем её не использовали, надеясь лишь на силу и ловкость, — ещё чуть-чуть и я приму желаемое за действительное! — его страстный поцелуй отчётливо сквозил фальшью и горечью, а ведьминская интуиция требовала оглушить Кима, пока он этого не ожидает, и уволочь в самый дальний уголок всех трёх миров. — И вообще, ведьмочка, — хмыкнул Ким, — тебе вредно нервничать — ты становишься совершенно неуправляемой, — едва ощутимо щёлкнув меня по носу, он последний раз беззаботно улыбнулся и вошёл в закрывшиеся за ним ворота. Вновь опустился купол.
Сердце зашлось не совместимым с жизнью ритмом, грудь разрывало острой болью при каждом насильственном вдохе, а разум твердил, что мой демон прощался. Но на арене пока не происходило ничего необычного, кроме того, что ставок на этот бой не оказалось.
— Алечка, — вздрогнув, я обернулась, увидев за своим плечом… бабушку? — Пойдём!
— В каком смысле пойдём?! — гордая тысячелетняя ведьма кривила губы и отказывалась смотреть куда-то, кроме моего лица. Что за необходимость выдёргивать меня именно сейчас?!
— Верховный демон первого круга Шантериэнд против верховного демона третьего круга Искимертада. Ставка: тёмная ведьма Малика Виарова. Бой до первой крови!
— Не спорь! — разозлилась она, больно стискивая моё запястье. — Мы немедленно уходим! — бабушка была главным авторитетом в моей жизни и я беспомощно обернулась, чтобы замереть.
На арене произошла заминка.
Мне удалось застать как Ким, обратив взгляд в центр купола, произнёс несколько слов, и моё сердце остановилось, забыв, что ему положено биться. Кусочки пазла сложились и от получившейся картины хотелось выть в голос. Крушить всё и всех. Проклинать это место и этот мир. Ким всё же обернулся, чувствуя мой взгляд, в последний раз, пытаясь запомнить как можно больше. Перед участью, на которую он обрёк себя сам.
— Шантериэнд — брат Аштериэнда, — говорить оказалось трудно, словно проталкивать тёрку через узкую водопроводную трубу, и она не смогла промолчать.
— Он — младший и убийца собственного брата! — бабушка снова схватила меня за руки, пытаясь отвернуть от арены. Её ладони наливались потусторонним зелёным свечением. У всех древних ведьм есть один, но крайне важный недостаток — сила всё же их покидала. Пусть по капле, пусть раз в несколько десятков лет, но она уходила, а когда ты живёшь не первое тысячелетие это может стать проблемой. Как сейчас. — Уходи, прошу тебя! — и она на грани — я впервые вижу в её глазах слёзы и немую мольбу, но мне плевать. Я сейчас там, внутри купола, рядом с тем, кто решил пожертвовать жизнью, запретив мне даже смотреть на это.
— Изменение в структуре боя, — раздался всё тот же голос, заставив замереть не только нас, но и всех собравшихся. В отличие от них, я знала что именно услышу. — Бой до смерти! — общий шокированный выдох, а я, будто в вязком киселе, едва переставляя ноги, бреду в сторону купола.
— Ты не должен был этого делать! — беззвучно шепчу, приложив ладонь к упругой преграде.
— Это единственный возможный выход, — бабушкин голос я слышала словно через слой ваты, чувствуя, что нахожусь на грани обморока, но почему-то никак не проваливаюсь в спасительную темноту. — Он попросил вывести тебя отсюда и я это сделаю! — её отчаяние приобрело яростный оттенок. — Даже если придётся тебя проклясть! — мрачная усмешка коснулась моих губ. Бабушка была старой опытной ведьмой, но всё время забывала, что я — тёмная, а это несколько другой вектор силы.
— Прости! — шепнув едва слышно, я развернулась. — Заклинаю своей силой, кровь от крови, отправляйся туда, где ждёт твоя судьба! — чёрная пентаграмма отделилась от ладони. Всё заняло долю секунды и бабушка исчезла, без вспышек и дурацких спецэффектов.
Навязчивая мысль о том, что ей требовался кто-то, кто смог бы заполнить пустоту, образовавшуюся в сердце после смерти Аштериэнда, давно бродила в моей голове. И я нашла подходящее заклинание, практически не используемое, ведь последствия у него ещё те, вплоть до смерти заклинающего. Мне это не грозило никаким боком и со спокойной совестью я отправила её туда, откуда у неё не получится быстро выбраться.
А на арене вовсю шёл бой. Не было ни шума, ни гама — нечисть и демоны не отводили от поля напряжённых глаз, явно видя больше меня. Беспомощность бесила, и пока я вспоминала подходящее заклинание, Ким с Шантериэндом отпрыгнули друг от друга, казалось бы, без сильных травм. Казалось… Сложно не заметить запекшуюся на плече кровь и длинную кровоточащую рану на боку, увы, моего демона, в то время как его противник отделался одной царапиной.
Ким знал на что шёл. Знал, что меня спасёт только смерть Шантериэнда. И понимал, что ему не хватит на это сил.
— Ты сам подписал себе смертный приговор, Искимертад! — слова Шантериэнда эхом пронеслись по рядам.