Сколько Оливия одна бродила по пустынным и молчаливым аллеям парка, она не знала, пытаясь за это время всё осмыслить и понять, о том, что ей делать дальше и к чему приведёт выбор матери. Только когда на востоке небо приобрело розоватый оттенок, и появились первые лучи солнца, несмело рвущиеся вверх из-за горизонта, что бы лизнуть своими золотистыми язычками небеса, девушка отправилась домой. Она сильно продрогла, так как к утру изрядно похолодало, а на ней была лишь тонкое платье и кофточка, да ещё очень хотелось есть. Поэтому, решив, что с неё достаточно, Ливия, обхватив себя замёрзшими руками, пытаясь защититься от утренней промозглой сырости, отправилась домой по ещё спящему городу. Её шаги громко копировало и повторяло эхо, а умытый город весело подмигивал окнами домов, словно говоря: «Всё будет хорошо!». Ливии очень хотелось в это верить.
Наконец за её спиной беззвучно закрылась дверь и девушку окутала тьма, и ощущения тепла и уюта, согревающее озябшее тело. Ливия, скинув туфли, а затем, стараясь не шуметь, практически на ощупь, побрела в сторону гостиной, мечтая оказаться в своей тёплой постели. Но лишь только она ступила в гостиную, на мягкий ковёр, как резко вспыхнул свет, заставивший её зажмуриться.
Наконец открыв глаза, Оливия осмотрелась и конечно, не очень удивилась, увидев, что рядом с выключателем стояла мать, в том самом платье, что одела с утра на ярмарку. По-видимому, она так и не ложилась спать, а всю ночь ждала её. Ливии стало стыдно.
— Мам, почему ты не спишь? День был тяжёлый для всех, особенно для тебя и бабушки, а ты до сих пор на ногах! — серьёзно сказала девушка, пристально глядя женщине в глаза.
— Дорогая, тебя долго не было, я волновалась, да и бабушка! Я чудом заставила её идти спать, она собиралась вместе со мной тебя дожидаться!
— Зачем? И что, в конце концов, со мной могло случиться? Я взрослая уже и мне няньки не нужны!
Ливия подошла к одному из диванчиков и присев на него, вытянула ноги, ожидая тягостного разговора который непременно последует. Мама тут же присела рядом.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Они обе ощущали её и в тоже время не знали с чего начать и тем самым разрушить.
Первой заговорила Милинда, взглянув на понуро сидящую дочь:
— Оливия нам надо поговорить!
«Это надо было сделать давным-давно, а не выкидывать меня из своей жизни!» — возникла мысль в сознании девушки.
— Именно сейчас? Раз его столько времени откладывали, может тогда, ещё немного подождёт, хотя бы до утра! Часом раньше, часом меньше, какая теперь, в сущности, разница. — сказала Оливия и тихонько вздохнула.
— Думаю, милая, что сейчас самое подходящее время, раз уж мы обе здесь и не спим. Я и так уж слишком с ним затянула, а ведь твоя бабушка меня предупреждала, что так и будет!
В голосе матери звучала горечь, заставляя Ливию проклинать себя, что относиться ко всему этому так щепетильно и тем самым делает матери больно, но в тоже время не могла оставить всё как есть.
— Хорошо… — обречённо девушка, выжидательно замолчав.
— Ливия я хочу сказать, что прекрасно тебя понимаю, понимаю что твориться в твоей душе…и прошу дай мне сказать! — проговорила Милинда, умоляюще взглянув на Лив, видя, что она хочет возразить. — Я действительно понимаю! Тебе кажется, что я тебе не доверяю и тем самым предаю, раз столько времени молчала о своих чувствах к Ричарду! Отнюдь… Я боялась, что ты не поймёшь и не примешь этого! И как оказалась, была права…Ведь именно эти эмоции и обуревают тебя!
Милинда покачала головой и уткнулась лицом в свои ладони. Но потом всё же продолжила, с отчаяньем глядя на Оливию, на лице которой, не отражалось ни каких эмоций. Девушка смотрела куда-то вперёд себя, разглядывая пространство.
— Дорогая, я не хотела любить, боялась! Мне казалось, что рана, нанесённая твоим отцом, никогда не заживёт, а возможность новой боли меня ужасала. Поэтому боролось изо всех сил с собой и тем, что испытывала к нему! Честно говоря, я даже магию хотела применить…
Ливия удивлённо вздёрнула тонкие брови, она знала, что подумать такое и признаться в этом, для матери, то же самое, что совершить грехопадение.
— Но не решилась… — продолжала между тем Милинда. — Ричард всё прекрасно понимал, поддерживал, дарил свою заботу и душевную теплоту, чувствуя, что это самое лучшее лекарство для меня…А ведь это действительно оказалось так! Ко мне словно вернулось второе дыхание! Появился шанс начать всё с чистого листа, стать счастливее! Для меня, как для женщины это значит очень многое, но ещё больше для моей сущности ведьмы! Ты знаешь сама, что душевные раны очень опасны, особенно для нашей силы. Мы ведь добрые ведьмы, живём светлыми эмоциями, которые напрямую влияют на наш дар. Чем ты счастливее, тем ты сильнее! Во мне же жила боль, разъедая душу и лишая сил, а Льюис вернул мне их! Подарил свою любовь и вернул это необыкновенное чувство мне, тем самым создав неиссякаемый источник для питания моей колдовской сущности. Может когда ни будь и ты отыщешь его…
