Подняв голову, она невидяще уставилась перед собой, но потом взгляд вдруг приобрёл осмысленность. Девушка заглянула Сидни в глаза, словно ища у неё поддержки, понимания. Затем продолжила с негодованием в голосе:
— Мы ведь не просто смертные женщины с их бытовыми проблемами! Мы ведьмы! Всю историю нашего существования за нами охотились и истребляли, как опасных тварей! И знаешь кто???? — она понизила голос и сузила глаза, — Эти пугливые людишки, считающие себя посланниками Господа Бога! Святоши! И вот в одного из таких влюбилась моя глупенькая мама! Неужели она думает, что он примет и сохранит её тайну, раскроет объятие приспешнице самого дьявола? Пусть даже это не так…
Оливия расхохоталась хриплым от слёз смехом, пропитанным горечью.
— Сид, ведьма и пастор…как звучит? Ты только вслушайся, как неправдоподобно звучит! Так не должно быть! — Ливия яростно мотнула головой и рыжие прядки волос прилипли к мокрым от слёз щекам.
Сидни сидела молча, чувствуя, что подруге надо высказаться.
— Рано или поздно он узнает и не удивлюсь, если тут же сбежит! Мама же будет страдать, и винить во всём себя! И я не могу этого позволить! — воскликнула Оливия, вскакивая со скамьи.
Девушка раздраженно махнула рукой и сдерживаемая сила, смешанная с яростью и обидой вырвалась наружу, через кончики пальцев. Стоящую рядом урну подбросило на несколько футов вверх и взорвало, обратив её в металлическую пыль.
Оливия и Сидни вздрогнули от неожиданности.
— Знаешь, дорогая, — задумчиво изрекла Сид, пристально глядя в горящие изумрудным огнём глаза подруги, — твоя мать очень умная женщина, с немалым жизненным опытом, а пастор Льюис хороший человек, да к тому же, сейчас не средневековье. Люди скорее поверят в инопланетян, чем в реально существующих, добрых или злых ведьм! А любовь такая коварная штука, может заявиться к кому захочет и когда захочет! Не поглядит кем ты являешься в этой жизни: умным или дураком, уборщиком или президентом, ведьмой или служителем церкви… Да и сопротивляться нет не сил, не желания — это я по себе знаю!
— Возможно ты и права! — проговорила Ливия
Резко развернувшись, она зашагала прочь по освещённой фонарями аллее, оставив Сидни сидеть в одиночестве, которая прекрасно понимала, что подруге надо побыть одной и подумать об очень многом.
Когда Ливия скрылась в глубине парка, Сидни услышала лёгкие шаги и повернувшись в ту сторону увидела идущую по дорожке Милинду Уоррен, по-видимому, искавшую свою непутёвую дочь. Когда она подошла ближе, девушка заметила, насколько сильны переживания и волнения этой красивой женщины. Хотя она всячески пыталась взять себя в руки и скрыть это от чужих глаз. Только её выдавала лёгкая дрожь рук и взволнованный блеск глаз, беспокойно обшаривающих парк.
Заметив Сидни, сидящую в одиночестве на скамейке, она огляделась, надеясь увидеть неподалёку Оливию. Не заметив, Милинда огорчённо вздохнула и обратила свой взор на молча глядевшую на неё девушку.
— Сидни, ты здесь одна? Мне казалось, что вы вместе с Ливией пошли сюда!
— Так и было, но Лив прошла прогуляться, а мне было лень. Вот и осталась здесь сидеть.
Мать Оливии всё поняла, что Сидни намеренно дала подруге побыть одной.
Девушка прочла это лицу женщины. Видя, как та вздрагивает и её пробирает нервная дрожь, заставляющая кутаться в наброшенную на плечи тонкую шаль, у Сидни возникло нестерпимое желание чем ни будь огреть Оливию, за то, как она поступает со своей замечательной мамой.
Милинда пристально посмотрела ей в глаза и тихо спросила:
— Дочка всё тебе рассказала?
Сидни лишь кивнула головой, опустив глаза вниз и стала рассеянно рассматривать землю у своих ног, не в силах вынести муку в глазах матери Оливии.
— И что ты думаешь по этому поводу?
Она присела рядом с девушкой на краешек скамейки, судорожно комкая концы своей шали.
— Главное ни то, что я думаю, а что думает ваша неразумная дочь, которая всё же Вас очень любит и сильно переживает.
— Ты права…
— Поговорите с ней, расскажите, что чувствуете. Оливия поймёт и примет, пусть не сразу, но всё же это непременно произойдёт! Только не медлите больше! Пока не стало хуже и пока она не совершила не обдуманных поступков, считая, что защищает Вас. Будьте с ней откровенны до конца, она этого заслуживает! — серьёзно произнесла Сидни глядя в глаза своей собеседницы.
Женщина внимательно выслушала её и на дрожащих губах появилась слабая улыбка, а в глазах затеплилась надежда, что всё обойдется и вернется на круги своя.
Поднявшись, она ласково сказала:
— Я счастлива, что у моей девочки есть такая замечательная подруга, как ты! Приходи к нам по чаще, мы кое- что припрятали из выпечки, попьём чая и поговорим.
Попрощавшись, так же тихо, как и пришла, Милинда Уоррен направилась в сторону затихающей ярмарки.
Сидни ещё немного посидела на скамейке, поглядела на ночное небо, поднялась и неспешно пошла домой, зная, что её родители сейчас сильно волнуются, не зная куда пропала их дочь.
