Место куда они отправлялись, было неподалёку от Норфолка. Там, где по приданию в один миг исчезло целое вражеское войско, со всем своей амуницией, конницей и оружием, окутанное таинственным облаком сизого тумана. Что в принципе было и не удивительно. Чужаки пришли с тёмными помыслами и злобой в сердце, что бы разрушать и уничтожать. Только им не повезло, они ступили на священную землю, защищённую древним колдовством, которое и наказало их, обратив зло против них же самих.
Это место Старейшины выбрали для проведения карнавала, особенно такого масштабного, как в этом году, которое прекрасно защитит всех собравшихся от любого вторжения. К примеру — от людей. Они его просто не увидят и обойдут стороной, да и тёмная чаща, в глухую полночь, в канун дня всех Святых, не столь привлекательна для них. Да и от тех, кого может привлечь такое количество белой магии в одном месте.
— Всё! Я готова! Просто не могла найти одну очень важную вещь. — протороторила девушка слегка запыхавшись и в доказательство, продемонстрировала им свою небольшую сумку.
Мысленно Оливия вознесла молитву, что бы по её лицу ничего нельзя было прочесть. Боясь, что бабка с матерью заметить, как она взволнована и тогда начнут выпытывать. Но в принципе могут списать это на волнение перед торжеством, которое они ждали, мучительных три года.
По-видимому, либо они действительно так решили, либо она сумела хорошо замаскировала свои истинные чувства, но родительницы не задали не единого вопроса. Девушка облегчённо вздохнула и, преодолела последние ступеньки, направилась к Милинде и Сандре. В голове, прокручивая то, что произошло с ней несколько минут назад, когда она находилась у себя в комнате.
Бабушке и матери она солгала, свой небольшой саквояжик девушка упаковала давно. Всё это время он стоял рядом, пока Ливия приходила в себя, лёжа на полу после самого мощного потока ведений, какие либо у неё были до этого.
После первого случая к ней стали наведываться ведения, причём чаще и чаще, во сне и наяву. Касались они не только будущего, но и прошлого, её и людей, которых она никогда не видела в своей жизни. Это были женщины-ведьмы, самых разных возрастов, как старые, так и совсем молоденькие. То, что это были именно ведьмы, было бесспорно, но откуда такая уверенность и как их прошлое связанно с ней, Оливия не знала. Ведение прошлого были чёткими и ясными, а вот отголоски будущего совсем наоборот, лишь совсем небольшие фрагменты удавалось разглядеть отчётливо. Так постепенно она стала привыкать к своему дару и не страшилась его, так как раньше, без сопротивления позволяя втянуть себя в чёрный омут. На дне, которого, как Оливия уже знала, открывалась тайная завеса прошлого и будущего, позволяя ей попробовать разгадать то, что от многих скрыто временем. Но в любом случае Ливия не была готова к столь яростной атаке её нового дара с его новыми откровениями. Хотя всячески старалась подготовиться. Обращаясь с вопросами к картам Таро. Радовало то, что фокусов с ликом «смерти» на всех картах, они больше не показывали. Только вот всё равно, эти верные помощники ведуний либо молчали, либо «говори» о весьма сомнительных событиях. Сказывалась близость дня всех Святых, когда быть уверенным хоть в чём — либо, непозволительная роскошь.
Случилось это в одно мгновение, лишь только девушка прикоснулась любовно к своему «Безликому ангелу» в прощально жесте, как всегда поступала, перед тем как куда либо отбыть. Только в этот раз с прикосновением на неё обрушилась тьма, чернее безлунной ночи, заставившая её без чувств упасть на пол. В последний миг Ливия ощутила, как сердце её сжали ледяные щипцы, и оно заколотилось, как безумное, готовое выскочить из груди. А потом тьма в мутном сознании девушки расступилась, озарённая яркой вспышкой света и она увидела чёткий образ будущего, чего раньше не было.
Ведение её перенесло в какое-то очень странное, небольшое помещение, погружённое в полумрак с большими мраморными колоннами, похожими на те, что стоят в храме. Выполнены они были из чёрного камня, который видеть раньше ей не приходилось. Только не коллонада привлекла и сконцентрировала на себе внимание Оливии, а огромных размеров, массивная дверь, испещренная рунами и знаками, значение которых ей было не ведомо. То что именно дверь она знала наверняка, хотя откуда Ливии было не ведомо. Вместо ручки здесь была пентаграмма, грани которой светились алым светом, вызывая в душе трепет и суеверный страх, а в центре неё была словно выдавлен след человеческой руки.
Более рассмотреть ничего не удалось, всё резко оборвалось и вот она уже приходит в себя на полу с мыслью: «Что же всё — таки это значит?». Только ответ Ливии некому было дать. Придется доходить своим умом или ожидать подсказки от судьбы.
— Отлично! Я уже собралась идти за тобой. — сказала мама, слегка пробняла её за плечи.
