– Наверное, потому, что иного ответа нет. Нет никого другого, на кого можно было бы возложить вину. Люди любят простые решения и аккуратно завязанные мешки. Взяв назад свое признание, мы разбили их иллюзию, что они живут в безопасном мире, где никто не может сделать ничего плохого им или их детям. Продолжая верить в то, что это сделали мы, люди могли продолжать верить, что все в порядке.
– А теперь? Когда маленькую девочку с того же хутора нашли на том же месте – думаешь, кто-то решил подражать? Пробудилось к жизни что-то страшное?
– Не знаю, – ответила Хелена, качая головой. – Понятия не имею.
– Я только что читала статью, где сказано, что Мария видела кого-то в лесу в тот день. Есть ли у тебя какие-либо воспоминания об этом?
– Нет, – поспешно ответила Хелена и отвела глаза. – Я никого не видела.
– Как ты думаешь – она действительно кого-то видела или по каким-то причинам присочинила? Чтобы перевести внимание на кого-то другого? Чтобы подтвердить свою историю, когда она взяла назад свое признание?
– Об этом тебе лучше спросить Марию, – ответила Хелена, ковыряя вылезшую ниточку на своих узких спортивных брюках.
– Но все-таки – что ты думаешь? – настаивала Эрика, поднимаясь, чтобы подлить кофе.
– Я знаю только, что никого не видела. И не слышала. Мы все время шли вместе, так что я должна была бы что-нибудь заметить.
Хелена продолжала ковырять ниточку. Она сидела как на иголках, и Эрика сменила тему. У нее оставалось еще несколько вопросов, и она не хотела отпугнуть Хелену, не получив ответы на них.
– Как ты могла бы описать ваши с Марией отношения?
Впервые с того момента, как она вошла в дверь, лицо Хелены озарилось улыбкой, и Эрика подумала, что та мгновенно стала на десять лет моложе.
– Мы были такие разные… Но сразу нашли друг друга. Из разных семей, росли в разных условиях, она была общительная, я – стеснительная… На самом деле у нас вроде не было ничего общего. Просто ничего. И я до сих пор не понимаю, что Мария нашла во мне. Все хотели быть с ней. Хотя ее дразнили из-за семьи, и ей пришлось слышать немало обидных комментариев, но все-таки это было больше в шутку. Все тянулись к ней. Она была такая красивая, такая смелая и… дикая.
– Дикая? Такого определения я по поводу Марии еще не слышала, – сказала Эрика. – Поясни, что ты имеешь в виду.
– Как бы это лучше объяснить… Мария была как природная стихия. Уже тогда она говорила, что станет актрисой, будет сниматься в США, станет звездой Голливуда. В смысле – о таком многие говорят в детстве, но скольким удалось воплотить их мечту? Понимаешь, какая сила таится в таком человеке?
– Да, это выдающееся достижение, – согласилась Эрика, однако невольно задумалась о том, какую цену за это пришлось заплатить.
Во всех статьях, которые она читала о Марии, актриса представала довольно трагичной фигурой, окруженной звенящей пустотой и одиночеством. Интересно, понимала ли она в детстве, что исполнение ее мечты будет куплено такой ценой?
– Я любила проводить время с Марией – в ней было все то, чего недоставало мне. Она давала мне чувство защищенности, придавала мне мужества. С ней я решалась быть такой, какой никогда бы не решилась быть в других обстоятельствах. Она пробуждала во мне самое лучшее.
Лицо Хелены пылало – усилием воли ей удалось обуздать свои чувства.
– Как вы отреагировали, когда вам запретили общаться? – спросила Эрика, внимательно следя за выражением лица Хелены. В голове у нее мелькнула мысль – но такая смутная, что она не могла ее ухватить.
– Мы были в отчаянии, ясное дело, – ответила Хелена. – Прежде всего я; Мария же сразу сосредоточилась на том, как нам обойти запрет.
– Так вы продолжали встречаться?
– Да, каждый день мы виделись в школе, но и в свободное время встречались так часто, как только могли. Казалось, мы живем в истории про Ромео и Джульетту – несправедливо обиженные всем миром. Но мы никому не позволили разлучить нас – ибо были друг для друга всем.
– Где же вы встречались?
– На сеновале на хуторе Страндов. Он пустовал, животных они не держали, так что мы тихонько пробирались в него и залезали на чердак. Мария таскала у своих братьев сигареты, мы лежали там и втихаря курили.
– Как долго ваша дружба продолжалась втайне? До того… ну до того, как все произошло.
– Что-то около полугода. Точно не помню. Так много лет прошло – я старалась не вспоминать то время…
– Как вы отреагировали, когда семейство Странд спросило, не могли бы вы посидеть со Стеллой?
– Отец Стеллы сперва спросил моего папу, и мне кажется, тот был застигнут врасплох – ответил согласием, не подумав. Видишь ли, имидж всегда был для него важен, и папа не хотел казаться узколобым, осуждающим чужого ребенка из-за его семьи. Это выглядело бы не очень красиво. – Хелена поморщилась. – Но мы, конечно, очень обрадовались, хотя и понимали, что это ничего не изменит. Сама понимаешь, нам было по тринадцать лет. Мы жили сегодняшним днем. И надеялись, что когда-нибудь сможем быть вместе, не прячась на сеновале.
– Стало быть, вы с радостью согласились посидеть со Стеллой?
