– В давние времена, когда между Дворами фейри шла кровопролитная война, у Неблагих существовал особый метод казни. Палач проникал в сознание приговоренных и заставлял раз за разом переживать самые ужасные моменты жизни. Их собственные мысли превращались в оружие. Это длилось до тех пор, пока от жертвы не оставалась лишь бледная тень и смерть становилась спасением. Ты немногим лучше поступила с Алестатом. Он обречен отринуть свою суть. Магия покинет его, а вместе с ней уйдет и сама жизнь!
Каждое слово фейри – как приговор, как удар солеными розгами. С головой погрузившись в отчаяние, я пропустила момент, когда за решеткой в проходе мелькнула тень.
Резкий звук поворачивающегося в замке ключа застал врасплох. Повинуясь слепой надежде, я рассчитывала увидеть Вальдара. Но дверь отворил пожилой седеющий гвардеец. Он молча бросил в мою сторону какой-то тюк. Зло сверкнув глазами, старик закрыл камеру и удалился так же беззвучно, как пришел. Обернутый тряпкой кулек покатился по полу, открыв ужасное зрелище. Я вскрикнула и забилась в путах. На камнях все еще покачивалась завалившаяся набок золотая клетка. Та самая клетка. А в ней…
Рывок! Кандалы впились в запястья, содрав кожу до кости. Оглушенная собственным криком, я захлебнулась рыданиями. В клетке неподвижно лежал рыжий кот. Маленькое тельце безвольно разметалось. Хотелось верить, что это не он, не Вальдар. Они просто хотят меня сломить, запугать. Все попытки дотянуться провалились. Слишком далеко! Рукава пропитались кровью. Но я не смогла даже развернуть клетку носком обуви, чтоб посмотреть, дышит ли альраун. Сомнений в том, что это именно он, не оставалось. Переехав в новую комнату и объявив принцу, что подобрала кота, я надела на Ала кожаный ошейник, чтоб его узнавали в замке и не обижали. Край ремешка сейчас торчал из клетки. Погубила! Я своими руками убила единственного друга. Того, кто все это время помогал мне. Свою единственную, пусть и призрачную надежду на спасение.
Так вот почему цепь на кандалах такая короткая. Чтоб заключенный не смог удавиться! Заметавшись по камере, лишенная даже возможности пробить голову о стену, я обессиленно повалилась на койку и уставилась в потолок невидящими от слез глазами.
Не знаю, сколько часов, а может, и дней я провела в забытьи. С трудом разлепив опухшие веки, не сразу поняла, где нахожусь. Но когда воспоминания нахлынули беспощадным валом, пожалела, что до сих пор не сошла с ума. На полу недалеко от постели стоял поднос с жестяной кружкой и хлебной коркой. Жадно выпив мутную тухлую воду, наткнулась взглядом на клетку. Ее пленник лежал в той же позе, что и раньше. Дыхание вышибло из легких, но слез больше не было. Под воспаленные веки словно насыпали битого стекла.
– Мы думали, ты умерла, маленькая ведьма, – подал голос посол, о существовании которого я успела забыть. – Стражник пытал тебя? Даже самые жуткие твари в дремучих чащах Вечного леса не издают таких звуков, каких мы наслушались от тебя.
– Лучше б он пытал меня… – прохрипела я едва слышно, не заботясь о том, сумеют ли фейри разобрать шепот.
– Что произош-ш-шло? – Даже в голосе змееженщины, впервые снизошедшей до разговора со мной, послышалось сочувствие.
– Альраун. Они убили моего фамильяра! – Горло сдавил спазм.
– Альраун?!
В слившемся воедино восклицании Дивных звучало неподдельное удивление. У меня не было сил рассказывать им всю историю с начала. Переведя затуманенный взгляд на решетку двери, я ахнула. Там стоял маленький мальчик. Совершенно голый, он держал в руках связку ключей и улыбался, по-кошачьи нахально подмигивая. Пока я недоверчиво хлопала глазами, мальчонка с недетской ловкостью отпер замок и бросился ко мне. Босые ножки бесшумно протопали по каменному полу.
– Мя-ари! – пискнул он, протянув вперед пухлые ручки, и обнял меня за шею, стараясь не касаться кандалов и цепи.
– Ал? Вальдар?! Но… как… – Я непонимающе уставилась на клетку с бездыханным рыжим котом.
Малыш перехватил мой взгляд и подбежал к золоченому артефакту. Без труда открыв щеколду на дверце, он сунул в клетку руку, вытащил кота и снял с него ошейник. Рыжик тут же встряхнулся, недовольно заворчал и, отчитывая альрауна на своем, кошачьем, степенно направился к выходу.
– Мя-а…гия! – Мальчишка повел плечами и улыбнулся.
Язык у него заплетался. Дети в этом возрасте обычно уже довольно уверенно лопочут, но фамильяр был ребенком не четырех лет, которые ему можно было дать по виду, а от силы нескольких часов. Сгребая малыша в охапку, я принялась целовать его в щеки. Но от первого же неловкого движения обрадовавшийся было альраун зашипел.
– Я слишком сжала те…
Так и не закончив фразу, я ошарашенно уставилась на алый след ожога, оставшийся на коже мальчика там, где его коснулась цепь.
– Больно! – захныкал фамильяр, тряся раненой ручкой.
– Прости! Я не знала, что металл может навредить тебе… – Ухватив его за кисть, я принялась дуть на поврежденное место.
