Больше нет ни дня, ни ночи. Одни бесконечные сумерки. Мир утонул в молоке. Мне его не жаль. Жаль себя, Алестата… И того из прошлого – испуганного и покинутого, и нынешнего – обманутого, преданного и, как прежде, одинокого. Жаль обреченного короля и привороженного принца, а мир – нет.
Если я действительно одна из дочерей Богини Эллы, то явно не самая любимая. Зачем мне эта хваленая дарованная Сила, если я ничего не знаю о ее природе? Если обладание ею сулит одни неприятности?
Туман тянет свои белесые щупальца к окну, огибает прутья решетки и рваными клочьями опадает на пол. Действительно, зачем нужны стекла в камере смертников? Пускай померзнут.
Темница для плененных магов оказалась не в подземелье. Сначала я обрадовалась этому, но только сначала. Лучше быстро потерять счет времени, а может, и головой двинуться. Было бы легче. Здесь, в дальнем крыле замка, куда ветер доносит ароматы с кухни и обрывки разговоров в дворцовом саду, ужас ситуации ощущается сильнее. А еще этот проклятый туман. Не проделки ли это неожиданно помолодевшей старой ведьмы? Я отодвинулась подальше от оконного проема и ползущей из него пелены. Кандалы впились в запястья. Цепь, соединяющая браслеты, сползла с колен и больно ударила по ноге. Смачно выругавшись, подтянула ее обратно. Ух, тяжеленная, а часть, крепящаяся к стене, такая короткая, что даже до другого конца камеры дойти не позволит. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду радоваться тому, что менее чем в метре от спального места нужник? Хотя это слишком громкое название для смердящей дырки в полу.
Изначально эта комната явно не предназначалась для темницы. Что вынудило отдать под камеры целое крыло замка? Может быть, это одно из последствий войны отступниц и местных пленников поручено было контролировать лично главному дворцовому чародею?
Я невольно перевела взгляд на башню мага, которая угрожающе нависала справа от окна, ровно до половины поглощенная туманом. Таким белым и густым, что казалось, это лист бумаги и верхушку башни просто не успели нарисовать. Мысли потянулись к тому, чей образ всплывал перед глазами при виде этого строения. Эх, Алестат Илдис, что у тебя в голове за детские травмы полувековой давности? Хотя не мне об этом говорить. Сама хороша.
Судя по являющимся во снах воспоминаниям, я вижу самые яркие моменты из прошлого мага. Надеюсь, от его интимной жизни меня Великая убережет. Впрочем, судя по ее ко мне «любви», на милость рассчитывать не приходится.
– Не думал, что все закончится тем же, с чего началось.
Подскочив от неожиданности, я развернулась в сторону источника звука. За решетчатой дверью, понурившись, стоял принц.
– В этот раз я здесь не для того, чтобы спасти тебя, Мари. Элли уговаривала меня не приходить вовсе, не травить себе душу. Но я должен был увидеть тебя в последний раз перед…
– И правда, не стоило тебе сюда приходить, Авин! Ты все равно не будешь слушать то, что говорю я, хоть невесту послушал бы.
Кронпринц так и замер с открытым ртом от моей наглости.
– Но раз уж пришел… Ты знаешь что-то о предсказании Алестата? – задала я единственный важный вопрос.
– Что-то там про шахматы и ход… конем?
– «Когда от пешки ладья падет, настанет королевы ход»!
– Да-да, но какое отношение эти стишки имеют к тебе?
– Ко мне? Никакого! В предсказании говорится об Элиаль. Это она черная королева, которая погубит короля. Я не буду ничего тебе доказывать, не буду умолять о помиловании, просто запомни, принц: твоя дорогая Элли на самом деле – ведьма. Она околдовала тебя, собирается убить короля Дарина и узурпировать власть.
– Ровно то же Элиаль сказала о тебе. Не ее, а тебя застали в башне за колдовством! – взорвался Авин. – Я думал, ты признаешь вину, попросишь о снисхождении. Может быть, тогда мне удалось бы уговорить отца казнить тебя быстро, но ты… Да, ты права, я не стану слушать эту чушь!
– О, я права не только в этом, мой принц! Ты скоро сам во всем убедишься, помяни мое слово!
Юноша обиженно поджал по-детски пухлые губы и удалился, не прощаясь. Меня передернуло. Цепь гулко звякнула о койку, едва прикрытую тоненьким протертым до самого сена матрасом.
