Офелия сидела подле трюмо, ее локоны выглядели весьма потрепано, хотя общий вид монарха это особо не портило. Слух о красоте Ее Величества уже давно вышел за пределы Зарева. Блондинка с изумрудными глазами. Губы алые, как лепестки прекрасной розы. Осиновая талия и пышная грудь.
После смерти короля Ридгарда многие благородные мужи пытались сыскать у нее хотя бы крохи внимания, но королева держалась непреступно. Каждый раз, отказывая очередному воздыхателю, она повторяла одну фразу: «Я любила мужа и буду любить даже после его смерти». Конечно, Людвиг в этот момент икал. Он всегда икал, когда слышал ложь. В связи с этим на светских раутах советнику приходилось притворяться немым, ибо недуг его мог сыграть на руку врагам, коли о нем последние прознают.
Наличие подле королевы-матери такого сомнительного в своей полезности человека удивляло многих монархов из соседних стран, но и на это у Офелии находилось свое оправдание: «Мой супруг его любил и ценил. Пусть он и нем, но острого ума все же не лишился. И как я могу снять его за это с должности? Бедный Людвиг захворал от чувства невыносимого горя после потери своего любимого короля!».
Только вот на то, чтобы держать подле себя противного старикана, который, к слову, захворал из-за неразборчивости шаловливых рук (ведьму-невесту со служанкой спутал, когда та пыталась убежать, накинув новую личину, уж она его и наградила за непристойное поведение хорошеньким проклятьем, кое политику все равно, что смертный приговор), была совершенно другая причина.
– Все ли готово? – быстро бросив презрительный взгляд спросила Офелия.
– Да, Ваше Величество! – восторженно воскликнул Людвиг. – Все будет в лучшем виде! Икра заморская уже томиться в погребах, тарелочки фарфоровые начищены до блеска! А как сияет бальный зал!
– Я не об этом, ― устало отмахнулась королева, расставляя поваленные флакончики по своим местам.
– Конечно-конечно, ― спохватился советник. ― Можете не переживать, я пригласил лучших музыкантов. Всю музыку выбрал сам, на этот раз не будет звучать ни единой любимой песни покойного короля. Я вас уверяю.
– И не об этом, ― еще сильнее вздохнула Офелия.
Людвиг заерзал на месте, повел губами из стороны в сторону, устремив взгляд в потолок.
– Что с главной частью? – не выдержав метания его губ, что сейчас напоминали раскачивающийся маятник часов, спросила королева.
– Ах, да! Будет шампанское, белое и красное вино, водка…
– Боги, Людвиг. Ты идиот? – она вскинула руки к небу и злобно покосилась на советника.
Тот сначала опешил, но быстро взял себя в руки и с серьезным видом ответил:
– Нет.
Офелия положила локоть на трюмо, уперев лоб в ладонь:
– И зачем я только спросила? – произнесла она в никуда.
– Не имею представления, Ваше Величество!
– Ох, ― томно вздохнула королева, вздымая кверху пышную грудь, что наполовину торчала из глубокого декольте. Людвиг громко сглотнул слюну, чем заслужил еще один неодобрительный взгляд.
– Утром нам привезли фейерверки из Хиная.
– Это что еще такое?
– Ведьмин огонь, такой разноцветный, упакованный в трубочки. Их поджигают, а он выстреливает в небо и превращается в цветы. Очень красиво.
Королева подняла брови и с полным жадности взглядом обратилась к Людвигу:
– И как они их магию в трубочки засунули? Это ты выяснил?
– Так это ж не совсем ведьмин огонь, Ваше Величество. Хотя тоже напоминает колдовство.
Услышав, что магия здесь не при чем, королева потеряла всякий интерес.
– Это все порох, тот, что используют в ружьях. Мастера Хиная…
– Я и не об этом тебя спрашивала.
– А о чем? Я не силен в шарадах, Ваше Величество, скажите, пожалуйста, прямо.
– Линейный остолоп, ― прошептала себе под нос королева.
– Что простите?
– Вы, кажется, начали плохо слышать, советник. Вам надо бы провериться у лекаря намедни.
– Пока на слух не жаловался, но спасибо за ваше беспокойство, Ваше Величество.
Королева подошла к нему почти вплотную, встав по правому плечу, и вытянула шею, чтобы подобраться ближе к уху.
– Я говорю! – закричала во весь голос королева. Людвиг вжался и поморщился от такой звуковой атаки, но двинуться с места не решился. Один из стражников с опаской заглянул в комнату, но встретив гневный взгляд королевы, быстро убрал свой любопытный нос. – Что там с отбором! – продолжала кричать королева, заставляя советника чуть ли не плакать от боли в ушах. – Все ли готово?! Зверей завезли?! Чудовищ поймали?!
Людвиг нервно закивал головой.
– У тебя судороги начались?! С отбором, говорю, что у нас?!
– Все готово, Ваше Величество, ― жалостливым шепотом ответил тот.
Внимательно изучив страдальческое лицо советника, королева расплылась в довольной улыбке и, чувствуя рай на душе, вернулась на свое прежнее место.
– Каких чудовищ поймали на этот раз?
– Десять гарпий…
– Фи, скукота.
– Пять василисков.
Королева приподняла одну бровь:
– А это уже что-то.
– Еще два слона.
– А слоны зачем?
– Они огромные, и у них уши вот такие, и еще хобот, ― Людвиг обрисовал руками на себе уши слона и хобот. Королева рассмеялась.
