Долго студенты не раздумывали. Очень быстро рядом со мной оказались все мои ведьмаки-одногруппники, а Эйсма и так уже была рядом.
После того, как мы разделились, к каждой группе была приставлена старшекурсница, чтобы контролировать нас и координировать наши действия.
— Оседлать метлы! — строго приказала Вертихвост. — Но не взлетать.
На ее последних словах раздался истеричный визг, и подруга Лейвы, моего заместителя, свалилась с резко взлетевшей метлы.
— Кое-кто не справился с домашним заданием, — ухмыльнулась магистр. — А ведь я предупреждала.
Кто-то опять захихикал, высказав предположение, что сегодня день падений и неожиданных причесок. Но стараниями преподавателя веселье быстро прекратилось:
— Кому сильно весело, те будут учиться летать без воздушной подушки. А мы потом все вместе посмеемся, как вы после этого будете ходить. Устраивает? — мгновенная тишина послужила ответом. — Отлично. Заклинание воздушной подушки позволит вам не только комфортно чувствовать себя во время полета, но и повысит вашу безопасность. Итак, приступаем.
Не знаю, как у кого, а после моей попытки применить заклинание моя подгруппа решила освободить лично для меня побольше места. Кларвин потирал ушибленное плечо, Шокки ногу, а Эйсма вовсю веселилась. Просто никто сразу не решился сказать ей, что ее косички встали дыбом, и она стала напоминать Рашвараша.
И я тоже промолчу.
Воздушная подушка, когда она наконец у меня получилась, оказалась очень интересной штукой. Было такое ощущение, как будто что-то невидимое обтянуло пятую точку эластичными, мягкими, но одновременно очень крепкими лентами.
После того, как вся группа одолела заклинания, Вертихвост разрешила нам слегка приподняться над землей. И после этого я поняла, зачем ей нужны были ассистентки-старшекурсницы. На тех, кто просто сваливался с метлы, не обращали внимания — задачей старших ведьм было сбивать тех, кто поднимался выше допустимого. Как правило, виной тому было вовсе не горячее желание студентов. Через пятнадцать минут все, кроме нас с Эйсмой, лежали на земле.
Нельзя было сказать, что наши метлы были идеально послушными. Но, видимо, тот факт, что из бегунцов метлы делали насильно, сыграл свою роль.
В отличие от остальных, которым предстояло повторить игру в выбивного, нам с Эйсмой разрешили попробовать полетать самостоятельно.
Погладив Заразу по древку, я попросила ее не шалить и не пугать меня. Невероятно, но она послушалась.
Хоть и летала я уже в этом мире немало, а пробовать в первый раз делать это самостоятельно, да еще и осознанно было страшно. Я не чувствовала себя сидящей на жердочке курицей — воздушная подушка делала свое дело, и я даже как-то приноровилась к ней, вспомнив, как когда-то прыгала на аттракционах на батуте. Тогда меня тоже в подобную корзинку из ремней упаковывали. Но здесь, в отличие от батута, все было более мягким и комфортным.
Когда мои ноги оторвались от земли, у меня перехватило дыхание и бешено застучало сердце. Умом я понимала, что не свалюсь, но видеть под собой удаляющуюся пусть и на небольшое расстояние землю было несколько щекотно для нервов.
На поворотах меня заносило, и я все-таки два раза оказывалась там же, где валялись остальные мои одногруппники. Зато у Эйсмы были проблемы с торможением, а у меня нет. Это радовало в том смысле, что от ловкой, сильной, привыкшей к постоянным физическим нагрузкам орчанки я хоть в чем-то не сильно отставала.
С полигона мы все возвращались слегка пришибленные как физически, так и морально, наполненные одновременно и восторгом, и страхом, и предвкушением. Уверена, сегодня вечером в общежитии не останется ни одного первокурсника.
Вот только выйдя из портальной рамки и сразу же столкнувшись нос к носу с насупленным Красавчиком-ректором, я поняла — меня там, где будут сегодня мои одногруппники, точно не будет.
Глава 18. Виновата? Или не виновата?
— Что на этот раз я натворила? — устало опустив голову, спросила я ректора.
— У целителей пропало три бочки восстанавливающего зелья, — ответил Красавчик-ректор, дождавшись, когда все студенты скроются за углом. — Отвечайте, Ветер, зачем они вам понадобились?
— Мне? — от удивления я даже рот открыла.
— Мне достать чашу Ровина? — зло поджал губы Красавчик.
— Да, — не менее зло отозвалась я, поскольку мало того, что никакого зелья я не брала, я вообще не знала о его существовании.
Такой наглости ректор, видимо, от меня не ожидал, потому что тоже открыл от удивления рот.
— Студентка Елизаветандреевна, что вы себе позволяете? — хлопнув длинными густыми ресницами, возмутился он.
— Правду, — не моргнув, ответила я. — Я не брала никакого зелья.
И все же ректор вел себя странно. Я же буквально кончиками волос чувствовала, что он достаточно жесткий руководитель, но в то же время в отношении меня он был как бы через силу мягок. Словно чувствовал за собой какую-то вину. А учитывая его странный интерес к моей бабуле, такое поведение выглядело несколько подозрительно.
