Янина тихо рыдала в ванной. Нежная кожа всё ещё чувствовала следы гнусных касаний, Янина усиленно тёрла её мочалом, старясь не думать об этом. Но у неё не получалось забыть этот кошмар. Хотелось стонать, визжать и рыдать взахлёб, но истерику сдерживало лишь осознание того, что она будет услышана и наказана. Янина с трудом поднялась и вытерлась, ватные ноги едва держали бледное тело. Она увидела в зеркале жалкое заплаканное личико, длинные реснички часто моргали, а большие покрасневшие глаза смотрели обречённо, безжизненно.
Янина поняла, что она не может дальше жить. Она лучше погибнет, чем будет терпеть это. Пусть её душа станет домовым, но она больше не может мучиться. Янина отчаялась, она поняла, что сломалась, не справилась с жизненными трудностями. Она презирала себя за слабость, и не в силах была перебороть её. Янина взяла с полки острое лезвие, предназначенное для бритья. Янина решительно посмотрела на своё отражение. Она поднесла лезвие к запястью, почувствовала остриё металла и вздрогнула, отстранив запястье. Лезвие едва коснулось кожи, но это было очень больно.
«Да, это больно, но я должна это сделать, – подумала Янина, – ведь дальше будет только хуже». Она поднесла руку к лезвию и, почувствовав остриё, поняла, что не сможет порезать вены. Рука задрожала, колени судорожно задёргались. Янина поняла насколько она слаба и труслива. У неё не хватит самообладания порезать запястья. Она зарыдала. Она отчаялась настолько, что уже готова была покончить с собой, но трусость не позволяла ей этого. Янина отбросила лезвие и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она отчаянно прошептала: «Какое же я жалкое ничтожество, я даже вены вскрыть не могу!»
Янина накинула ночную сорочку и вернулась в свою комнату. Она забралась под одеяло. Она пролежала всю ночь с открытыми глазами. Когда рассвет уже проникал через окно, Янина закрыла глаза, отключилась, сон взял своё.
Её разбудило бормотание. Янина вскочила. Она забылась настолько, что не знала, что ночь миновала. Первая мысль испугала её, она подумала, что к ней пришёл Ярополк. Нет, в комнате она была одна. Кто же тогда разговаривал?
В голове раздались громкие голоса. Янина упала на кровать. Голова разрывалась от боли. Эти припадки не беспокоили её с апреля. Тогда она слышала их в последний раз. Голоса завопили громко, прямо в мозгу. Янина закрыла уши, но непонятные крики стали лишь громче. Она застонала. «Только бы не вскрикнуть», – подумала Янина, превозмогая мучительную боль. Она услышала быстрые шептания, затем боль усилилась настолько, что ранее пережитое не казалось болью. В голове возникла режущая боль, словно длинные иглы пронзали мозг. Янина мучительно застонала и громко всхлипнула. Боль отступила. Вмиг полегчало.
Янина вздохнула. Она решила, что она обезумела от жёсткого обращения с ней. До этого она слышала эти голоса, но боли не было, и они звучали не так громко и чётко. В первый раз голоса она начала слышать в тринадцать лет. Но это было во сне, и боли она не испытывала, потом она просыпалась и недоумевала, что это было.
В апреле она услышала голоса в голове уже чётко, и они сопровождались сильной болью в голове. Янина тогда насторожилась, но после забыла, потому как больше они её не беспокоили.
Янина решила, что эта болезнь проявилась сейчас от нервного расстройства. Но Янину уже не пугала возможность потерять рассудок.
Она успокоилась и продремала пару часов, пока Глаша не разбудила её к завтраку. Янина завтракала с Ярополком и Миленой. Муж не отсчитывал Янину за крик. Походу, от выпитого алкоголя он спал крепко и ничего не слышал.
Глава 12.
На следующий день после побега, Зарина проснулась рано и поехала на север. Весь день Зарина двигалась по просёлку через леса и поля. Она останавливалась лишь для того, чтобы дать отдохнуть кобыле. Вечером она остановилась в корчме, переночевала, а утром отправилась в путь. Ей часто по дороге попадались путники, но они не обращали на неё особого внимания. Дальнейшую дорогу она узнавала у крестьян, которые работали в поле.
Зарина скакала по проторенной телегами дороге в знойный полдень. Кисти рук и лицо обгорели на солнце. Тело пахло потом. Жара и мошкара осточертели. Зад онемел в седле, спина ныла, в горле пересохло. Ноздри забились пылью. Зарина чихнула. В такой зной нужно сделать привал, а не то её хватит удар. Вдали виднелась деревушка дворов в двадцать. Походу, эта деревня вольных крестьян, потому что барского дома не было.
Зарина решила заехать в деревню разузнать дорогу. Хотелось напроситься к кому-нибудь на обед. Если жильцы окажутся дружелюбными, они могут угостить её. Через полчаса Зарина въехала в улицу. Крестьянские дети, которые резвились у дворов, обратили на неё внимание.
Зарина спрятала рыжую косу под рубашку, надвинула кепку на лоб. У дряхлой срубной хаты она заметила старика. Тот сидел на пне и, заметив Зарину, удивлённо уставился на неё. Да, не каждый день здесь бывают путники. Зарина потянула Стрелу за уздцы, та остановилась.
