Я пожала плечами. Любой предлог вытащить меня из комнаты воспринимался как бесполезная жалость: я не собиралась останавливаться ни на минуту, пока могу продолжать, и чтобы я вышла, нужны причины посерьезнее чем «ой, что-то ты бледная».
Со стороны Уммы было хитро сыграть на моих чувствах к Томасу, но это была не первая ее попытка вытащить меня наружу и я не восприняла ее слова всерьез.
– Если ему понадобится помощь, он попросит меня о ней, – ответила я. – Он знает, где меня найти.
– Он боится тебя беспокоить. Все думают, ты убита горем и…
Ее слова слились с шумом ветра на улице, я вернулась к работе.
Иногда я приглашала к себе Сирила. Он так и не уехал из замка, – я не задумывалась, почему, наверное, ему некуда было идти или понравилась жизнь при королевском дворе. Он, в отличие от Уммы, не пытался обо мне заботиться, и был не против сыграть роль подопытного в обмен на знания.
– Ты уже закончила главу о свете? Мне не терпится прочитать! – он потянулся к рукописи, но я ударила его по рукам слабой молнией. С тех пор, как я написала о них, это была моя излюбленная форма энергии. Пусть куда более своенравная, чем привычное пламя, но зато точная и стремительная.
– Позже! А пока не дергайся и дыши глубже.
– Еще сладких снов мне пожелай, – фыркнул он, послушно укладываясь на мою кровать. – Надеюсь, ты меня не угробишь…
– Постараюсь.
Кровать окружали зажженные свечи, я подходила к ним по очереди, устанавливая каналы между пламенем и душой Сирила. Как только потоки энергии от его тела к пламени образовали нужный узор, я стала гасить свечи, вместе со светом обрезая и потоки, придавая им новую форму. Сирил лишь морщился, когда пламя гасло, но как только я закончила, его тряхнуло с такой силой, что я действительно испугалась. Он вскочил на кровати, словно ошпаренная кошка.
– С ума сойти! – прохрипел он, широко распахнув глаза. Его руки судорожно вцепились в одеяло. – Вот это мощь!… – он встряхнул кистями, и с них посыпались блеклые искры, магия переполняла его. Он посмотрел на меня с восторгом. – Давай еще раз!
– Лопнешь, – я облегченно усмехнулась, делая записи.
– Такой заряд и из козы колдуна сделает!
– Посмотрим, вернет ли он силы Умме…
– Далась тебе эта болезная! От нее никакого прока. Это я, между прочим, помогаю на стенах твоего драгоценного замка! Мне не помешает еще один такой заряд…
Я удивленно вскинула брови.
– Не знала, что в тебе проснулся альтруизм.
– Еще чего! – он усмехнулся. – Томас пообещал хорошо заплатить, и я честно выполняю условия сделки. Давай, не упрямься! Еще разок, и я, может быть, обращусь драконом… раскидаю этих муравьев на поле, и дело с концом.
– Вторая форма не зависит от силы, – возразила я, подходя с записями к окну. Секрет перевоплощения занимал меня больше всех остальных загадок мироздания, которыми я занималась. Я наизусть помнила все наставления Эдвина, но за такое колдовство я возьмусь только к концу книги. Пока что я могла только размышлять, оставляя сладкое напоследок. – Ты становишься драконом, обретя себя и гармонию с миром, став единым целым с магией. Не каждый способен быть драконом, сколько бы сил ни скопил.
– И тот, – Сирил неловко замялся. – Тот Эдвин, твой муж, он, значит, был способен?
Воспоминания о нем все еще отзывались болью, но пока что работа заглушала ее, и я могла думать и говорить о нем по крайней мере без слез.
– Он жил магией, – рассказала я, печально рассматривая солдат, снующих на стенах. Судя по звукам, готовилась очередная атака. – Для него не было ничего проще. Иногда мне казалось, драконом он был даже больше, чем человеком.
Я не заметила, как Сирил подошел, теперь он стоял рядом и тоже смотрел в окно, наблюдал за стенами.
– По-моему, ты его слишком боготворишь, – заметил он. – Слыхал я тут вашу с ним историю. Занятная, – он неловко почесал шею, избегая смотреть на меня. – Мне кажется, Эдвин был обычным парнем, которому нравилось сбивать молниями листья, и который готов был влезть в любую шкуру, лишь бы понравиться девушке. Год жить во дворце, развлекая маленькую принцессу! Я бы повесился.
– Я бы, наверное, тоже, – я усмехнулась. – Не представляю, как он терпел.
– Наверное, ему просто было, за что стараться, – Сирил пожал плечами. Я удивленно обернулась к нему, но он упер взгляд в пространство за окном. – Знаешь, похоже, мне пора. Пойду отрабатывать обещанные золотые горы, – проговорил он уже не так весело.
На миг я задумалась о том, как переменился его тон, и могло ли это означать, что дела на стенах пошли хуже, но стоило ему уйти, и мои мысли тут же вернулись к книге.
Я не следила за временем, но холода прошли, и уже не нужно было тратить силы на отопление комнаты. Птицы пели все раньше, должно быть, весна уверенно вступала в свои права, а это значит, что осада длилась почти полгода.
