Дракон навис надо мной и обнюхивал, шумно дыша ноздрями, из которых еще валил пар. Его голова зависла прямо над моей мордой, наши взгляды встретились.
Глаза дракона сияли темным золотом, однако все остальное: пасть, нос, изгибы над бровями, рога… все это принадлежала Эдвину.
Я застонала, этот звук был похож на скулеж, и дракон отпустил меня, давая подняться. Оказавшись на лапах, я потянулась к нему, дракон позволил мне подойти ближе. Больше всего я боялась, что мне показалось. Но нет. Чем больше я всматривалась в его морду, тем больше убеждалась, что передо мной Эдвин.
Дракон рассматривал меня с неменьшим интересом, он сделал еще шаг навстречу и приблизил морду настолько, что я почувствовала его дыхание. Я подалась вперед и прижалась лбом к его лбу, издав странный, чужой, нечленораздельный звук вместо слов радости и облегчения, которые мне так хотелось сказать ему.
Эдвин не отстранился, мы смотрели друг другу в глаза, и я чувствовала возникающую между нами связь. Поддаваясь охватившему меня порыву, я потерлась щекой о его шею, и он сделал тоже, закрывая меня своей головой, словно обнимая. На миг я забыла о том, что мы и кто мы, окунаясь в теплоту нахлынувших чувств, но Эдвин вдруг отстранился. Он положил лапу мне на спину, мне показалось, что он хочет обнять меня, и я поднялась на задние лапы, чтобы дотянуться до его шеи, но дракон не дал мне этого сделать. Он неожиданно грубо придавил меня к земле и продолжил взбираться сверху.
Поняв, что он собирается делать, я сбросила его и отпрыгнула в сторону, уставившись на него с возмущением.
Да что с тобой такое!?… Вместо возгласа вышел лишь возмущенный рык.
Однако Эдвин смотрел на меня без тени смущения, скорее с раздражением. Это были его глаза, того же цвета, что были у человека, и его черты, которые я помнила так же хорошо, как и человеческое лицо, но сейчас в них было не больше осознанности, чем у хорошей пастушьей собаки.
Он попробовал подойти ко мне снова, я не подпустила его, и тогда дракон отступил. Он фыркнул, мол, ну что с тебя взять, дурында, а затем развернулся и поковылял к своему лежбищу, больше не смотря в мою сторону.
Я так и стояла в оцепенении, пока не вспомнила, что мне нужно найти Томаса. Тогда я направилась к выходу, поглядывая краем глаза на дракона – пустит ли? Он делал вид, что спит и не смотрит на меня, но я видела, как блестит его прищуренный глаз. Стоило мне только приблизиться к щели в стене, через которую я могла бы выбраться, он поднял голову и предупреждающе зарычал. Нет, отпускать меня он не собирался.
Бороться с ним я не хотела, и потому решила, что будет лучше дождаться, пока он уснет. Я улеглась неподалеку, в другом конце двора, ближе к замку, и сделала вид, что тоже собираюсь спать. Между нами было около тридцати метров, и это его, вроде бы, устроило.
Мы переглядывались несколько часов, он не спускал с меня глаз, я – с него. В конце концов я в самом деле уснула, надеясь, что проснусь раньше и смогу прокрасться к выходу в человеческом обличии. Эта уловка сработала, однако, когда я очнулась среди ночи, дракон лежал совсем рядом, привалившись к моему боку и обвив хвостом мою ногу.
Это было странное чувство, снова проснуться рядом, но в этих нелепых чужих телах. Я чувствовала его тепло и его запах, который странным преображался, но оставался знакомым, какой-то своей частью я хотела остаться рядом, но понимала, что происходящее неправильно.
Я обернулась человеком, вторая форма медленно растаяла в воздухе, как пепел от обгоревшего листа, и я осталась стоять у драконьей спины. Поддавшись порыву, я тихонько погладила один из гребней.
– Я вернусь к тебе.
Тихое обещание – пока что это все, что я могла дать ему.
Мне удалось выбраться за стены замка, не разбудив дракона, и я отправилась искать Томаса. Долго мне блуждать не пришлось, он уже пришел к стенам и ждал меня у того же места, где мы вошли в замок.
– Сперва уйдем подальше, а там обсудим, – я предупредила его вопросы, махнув рукой. – Оставаться тут опасно.
Мы двинулись в сторону, откуда пришли, стараясь идти как можно быстрее. Усталость одолевала обоих, но мы не останавливались, пока не выбрались за пределы драконьи земель и не добрались до деревни, где можно было запастись припасами и отдохнуть.
Поговорить о том, что случилось, мы решились только с рассветом, когда сидели у колодца и жевали скудный завтрак, которым смогли поделиться с нами местные.
– Это он, Томас, – сказала я, опуская руку с лепешкой. – Это он, но с ним что-то не так.
Мои слова не стали для него сюрпризом.
– Что ты имеешь ввиду? – только спросил Томас. – Я наблюдал за вами, он узнал тебя, как только приблизился, и не тронул.
– Он не узнал меня, – я покачала головой, тяжело вздыхая. Мне потребовалось время, чтобы подобрать слова. – Я думаю, он не тронул меня, потому что я самка. Он…
Томас нахмурился.
– В нем как будто больше нет человека, – проговорила я, растерянно разводя руками. – Не понимаю, как это могло произойти.
Томас долго раздумывал над моими словами, прежде чем заговорил.
