Однако догнать Нилса я так и не успела, в коридоре ко мне бросилась заплаканная Кейси, она уткнулась лицом мне в живот, испуганно хныча.
– Мамочка, почему все кричат? Почему дядя Томас такой злой, почему Нилс ушел?…
– Все образуется, звездочка, не переживай так… не плачь.
Я обняла дочку и погладила ее по темной голове, успокаивая.
– Родная, мне нужно идти к Нилсу, ты отпустишь меня к нему?
Она помотала головой, только сильнее прижимаясь ко мне.
Пришлось позвать на помощь мужа. Когда они с Томасом вышли в коридор, оба совершенно одинаково изменились в лице, увидев заплаканную девочку. Эдвин опустился перед ней на колени и раскрыл объятия, виновато смотря на напуганную дочку, Томас встал позади, неловко переминаясь с ноги на ногу.
Глядя на этих двоих, я лишь покачала головой. Столько лет прошло, а оба совершенно не изменились: видят маленькую расстроенную девочку, и готовы на все на свете. На принцев, у которых душа рвется на части, их участия почему-то не хватает. Возможно, потому что потерянные принцы – это мое поприще.
– Иди к папе, я скоро вернусь.
Почуяв в отце с дядюшкой куда более податливый материал для жалоб, Кейси устремилась к ним, надувая губки побольше.
К счастью, Нилс не успел снова сбежать. Я отыскала его в его комнате, но он заперся и не стал меня впускать, как я ни просила.
– Прости, Одри, – проговорил он из-за закрытой двери. – Я знаю, ты единственная из всех на моей стороне, спасибо тебе за это. Но ты мне ничем не поможешь. Отец сказал свое слово.
Я сжала кулаки от досады, но от двери не ушла.
Меня переполняли эмоции, я как никто понимала чувства Нилса и хотела помочь ему найти выход. Я решила рассказать ему, что мой отец тоже запрещал мне колдовство, что он хотел, чтобы я вышла замуж за Томаса, потому что боялся за меня. Судя по всему, это было для Нилса открытием, потому что после этого признания он перестал просить меня уйти и слушал внимательно.
Я хотела объяснить ему, что нельзя сдаваться, если сердце велит одно, а обстоятельства и долг другое. Нужно лишь дождаться верного времени, – в его случае вырасти и набраться жизненного опыта, – чтобы достичь мечты. Что иногда родительские опасения не безосновательны.
Наверное, я просидела возле двери час или два, пытаясь связать свою жизнь в слова, но говорить о своих ошибках и неправильных решениях оказалось намного тяжелее, чем читать заученные лекции. Я путалась и сбивалась, что совсем не подобает уважаемому ректору, но Нилс, кажется, все же уловил суть.
– Спасибо, что рассказала мне о вашем прошлом, – проговорил он, когда слов у меня больше не осталось. – Теперь я, наконец-то, понял, в чем дело. Почему отец запрещает мне…
Я опустила голову, облегченно выдохнув.
– Увидимся вечером в зале, когда Сирил снова будет показывать фокусы.
– Хорошо, Нилс.
После такого тяжелого разговора мне нужно было успокоиться, я отправилась прямиком за сены замка, до ближайшей рощи. Там я бродила среди деревьев, слушала ветер в травах и наблюдала за животными, восстанавливая утерянное равновесие.
Мне постоянно приходилось судить ссорящихся учеников или слуг, и я порядком отвыкла от того, что ссориться могут внутри семьи, да еще с таким размахом.
Отношения между Томасом и Нилсом рушились на глазах, Эдвин своими страхами только подливал масла в огонь… я молила небо, чтобы оно даровало этим двоим благоразумие, и они перестали ломать юношу.
В замок я вернулась только когда стемнело, судя по затихшим коридорам, все уже собирались в главной зале, чтобы посмотреть представление. Я поспешила туда.
Нилс к моему облегчению был там. Он выбрал место позади всех, в другом конце залы от отца, но хотя бы оставался тут, с нами, а не пустился в очередные бега.
Сирил о чем-то болтал с молодыми магами, дожидаясь, когда соберется побольше народу. Я проскользнула внутрь спонтанного амфитеатра из стульев, кресел, табуреток и подушек, и заняла место возле Эдвина.
– Как они? – тихо спросила я.
– Не разговаривают друг с другом, – муж пожал плечами. Он неотрывно смотрел на Сирила, и это вызвало у меня еще большую досаду: неужели мало ему было скандалов сегодня, и он собирался снова сцепиться с ним?
– Оставь его в покое, он не опасен, – проговорила я, понизив голос. – Ты ведешь себя нелепо!
Но Эдвин меня не услышал, его взгляд обратился к дверям, из-за которых донеслись нервные перешептывания.
– Пойдем, Эстер, мама разрешила!…
– Нет, я лучше у окна, так нас точно не заметят…
– Тшшш, а то нас услышат!… Просто зайдем и все, как будто так и надо.
Но их уже слышали. Все присутствующие утихли, кто-то посмеивался, и когда маленькие заговорщицы вошли внутрь, намереваясь проскользнуть незамеченными, все глаза были обращены на них.
– О, какие чудесные гостьи! – при виде их Сирил расплылся в улыбке, его лицо преобразилось, а глаза раскрылись шире. – Ваши? – он обернулся к нам с Эдвином, сверкая зелеными глазами. – Я сразу узнал по лицам: совершенно одинаковые с Нилсом в их возрасте.
– Эстер, Кейси, – я протянула им руки, и девочки уселись у моих ног, стараясь не смотреть в сторону нахмурившегося отца.
