– Ты никогда не узнаешь, что таит в себе мир, сидя в четырех стенах, – заявил Сирил, блистая задорной улыбкой. – Я бы так и торчал в подземелье, если бы не встретил Одри, а теперь повидал весь свет, все его стороны во всем их многообразии! И я, – говорю это не без гордости, – многому научился. Уверен, кое-что удивит даже известную на весь мир чету драконов, – он подмигнул нам.
– Как же я тебе завидую! – мечтательно вздохнул Нилс, перекатываясь на другую сторону кресла.
– Не стоит, – произнес Эдвин. Он был мрачнее грозовой тучи, и не спускал с Сирила тяжелого взгляда, хотя тот как будто бы и не замечал этого.
Мы прошли в комнату и устроились на диване возле Нилса.
– Это еще почему же не стоит мне завидовать? – Сирил игриво вскинул брови. – Не всем дано встретить любовь и обрести семью, для кого-то странствия – лучшая доля.
– Дядя имеет ввиду, что это не для меня, – объяснил Нилс, поморщив нос. – Я принц и должен провести достойную благочестивую жизнь на троне, а путешествия – удел счастливых сироток с большими мечтами.
– Я говорил не об этом, – заметил Эдвин. Его низкий голос в противовес богатой и цветистой речи Сирил звучал размеренно и монотонно, наполняя комнату предостерегающим гулом. – Есть множество способов обращаться с полученными значениями, но в конечном счете к могуществу ведут лишь два пути: достойный и быстрый. Некоторые выбирают последний, имея небольшие представления о том, к чему ведет этот выбор.
– О, так мило с твоей стороны волноваться о моей душе! – Сирил широко раскрыл глаза и польщенно потянулся рукой к сердцу. Он открыто дразнил Эдвина, но пока умело обходил опасные границы. – Не переживай, моя душенька сыта, здорова и отлично себя чувствует. Могу представить, что вы вообразили обо мне в своем благонравии, но могу уверить, что ничем аморальным я не занимаюсь с тех пор, как покинул клан.
– И чем же ты тогда занимаешься? – спросила я, уводя разговор в более мирное русло. – Расскажи уже, откуда ты к нам пожаловал!
Сирил охотно подхватил мою идею и остаток вечера мы провели, слушая его рассказы о путешествиях. За восемь лет он успел добраться до каждой известной страны, и про каждую мог говорить бесконечно, так что скоро к нам в комнатку набилось еще слушателей и пришлось переместиться в главную залу. Это подзадорило колдуна, обожавшего внимание, и он не упустил шанса устроить настоящее представление с фигурами из света, волшебной музыкой и будоражащими душу сражениями.
– Ему бы в уличные шуты с таким талантом, – ворчал Эдвин, когда зрители встретили фантом очередного дикого чудища восторженными возгласами.
– Дядя, не будь занудой! – весело попросил его сидящий рядом Нилс, и от этого замечания Эдвин нахохлился, как недовольный филин.
Что ж, он мог ворчать сколько угодно, но в таланте привлекать внимание Сирилу не откажешь: на следующий день все только и говорили, что о его рассказах. Те, кто удачей судьбы попали на ночные посиделки, болтали на перебой, а несчастные, которые легли спать слишком рано, слушали их с нескрываемой завистью. В конце концов кто-то уговорил Сирила повторить свое выступление для тех, кто не слышал, и он великодушно согласился. Спектакль был назначен на вечер.
Накануне второй ночи историй я отдыхала в саду, и тут из-за кустов ко мне выбежала расстроенная Кейси. Она с ходу принялась канючить.
– Мааам, мааам!… Папа не разрешает идти слушать сказки! Почему остальным можно, а нам нельзя, мам? Ну, пожааалуйста!
Голубые глазенки под пышными черными ресницами смотрели на меня так жалобно, что я могла только растрогаться и пообещать, что поговорю с папой, который наверняка ничего им не запрещал, они просто не так поняли.
– Нет, он точно запретил! – наябедничала Кейси. – Эстер все равно пойдет, она хочет смотреть из окна снаружи! А я пришла к тебе, ты же нам разрешишь, правда? Ты не будешь строгой, как дядя Томас? Он все время Нилсу все запрещает.
Маленькая чертовка, в отличие от своенравной сестры, была прирожденным манипулятором и прекрасно знала, что и кому нужно сказать, чтобы добиться желаемого. Мало того, что она вынудила меня разрешить им идти смотреть на Сирила, она заставила меня прямо при ней отправиться к Эдвину, чтобы им с сестрой точно не влетело.
– А то ты потом точно забудешь! Тебя постоянно отвлекают!… Давай, иди! – он затолкала меня в кабинет Эдвина, а сама спряталась в коридоре, чтобы подслушать.
Бросив на дочку самый сердитый взгляд, на который была способна, я вздохнула и зашла внутрь.
– Эдвин, ты не занят?…
Однако заглянув внутрь, я с удивлением обнаружила, что у нас еще гости. В кабинете стоял Томас, его величество собственной персоной, в светлом охотничьем костюме. Когда я зашла, они с братом замолчали и уставились на меня так, будто я нарушила священное таинство.
– Томас!
Не обращая внимания на их сдержанное молчание, я поспешила обнять его.
– Хорошо, что ты приехал, – произнесла я, улыбаясь. – Наверное, лучше нам поговорить обо всем так, а не через письма.
– Говорить не о чем, – отрезал Эдвин. Я удивленно обернулась к мужу, но за него мне ответил брат.
