Нет, конечно, у меня получилось затолкать свою же силу обратно, но, во-первых, это совершенно другое, во-вторых — совершенно неизвестно, чем это для меня кончится. Вполне возможно, что стихия просто разорвет меня на кусочки, либо, утратив власть своего проводника, иссушит мой резерв полностью. Да и команда пострадает, вернее, погибнет, как и все остальные, — и среди этих людей точно будет Илай. А я определённо не хотела лишить его жизни своими же руками. Как-то это не правильно.
Только подумав об этом, я вновь ощутила болезненный укол в сердце.
Нет, точно не буду рисковать его жизнью.
Но была ли я готова пожертвовать собой ради него? Признаться честно, в этом тоже не была уверена. Уж слишком я любила жизнь и действительно надеялась прожить если не до старости, то хотя бы до зрелости. И чувство самосохранения также останавливало меня от необдуманных поступков (например, освобождения стихии, заключенной во мне). Маги — накопители и проводники, а не высшие создания и даже не элементали.
Тем временем доску, наш эшафот, уже установили. И почему-то капитан сразу же посмотрел на меня.
— А ты пойдёшь первым. Не хочу недоразумений, если у тебя получится применить свою эту магию, — заявил мужчина и кивком головы указал на доску. — Ведите.
Меня грубо подняли на ноги, подергали узел на веревке (да держится, держится) и толкнули к борту. Я оглянулась — и мне толкнули сильнее.
— Не стесняйся, все свои, — хохотнул капитан, чьего имени я так и не узнала, и закурил трубку. Не думала, что моя кончила будет пахнуть табаком, озоном и солью.
И, пока меня силком не вытащили за борт, я аккуратно ступила на доску и сделала еще один неохотный шаг к краю.
— Ну давай же, мальчик мой.
— Это, вообще-то, баба, — вдруг ляпнул кто-то из наших.
Я зло оглянулась: ну конечно! Тот самый гад, оскорбивший меня в трюме.
— Баба, говоришь? — вдруг заинтересовался капитан.
— Мальчик я, мальчик! — в свою очередь, не согласилась я и бодро пошла по доске.
— А ну-ка, стой!
И меня затащили обратно на корабль. И вот тогда я поняла, что точно влипла. Да чтоб у этого недоумка язык отсох! И все, что еще функционирует, кроме мозга — он у придурка точно для декора.
Капитан подошел ближе и вновь вгляделся в мое лицо. А когда протянул руку к моей одежде, то получил ногой в бедро. И вместе со мной вперед дернулась и вся наша команда — одновременно, пытаясь меня защитить. Но им, связанным, преградили путь вооружённые пираты. Капитан предостерегающе поднял руку: мол, кто хочет умереть, сохранив достоинство, — пусть стоит на месте.
— И правда барышня, — с удивлением отметил он. — Ну, это, конечно, в корне меняет дело.
— А можно я все-таки сброшусь?
— Конечно, но позже.
Ой, плохое предчувствие у меня было на этот счет. Боясь даже думать о том, что могли сделать со мной пираты, я стала прокручивать в голове все способы побега гораздо быстрее. Товарищи по несчастью, кажется, тоже поняли, к чему все идет, и на моего обидчика теперь смотрели с нескрываемой ненавистью.
— В каю…
— Только через мой труп, — раздалось тихое предупреждение откуда-то снизу.
Я сразу узнала этот голос и радостно обернулась на звук. Илай, тоже со связанными руками, поднялся — и назло всем своим ранам и рваной рубашке выглядел столь же уверенно, как и его враг. Прямая спина создавала ощущение, что ничто не способно поколебать этого мужчину.
— Что сказал? — со смешком отозвался второй капитан.
— Что никто не смеет и пальцем ее тронуть, — повторил мой пират для особо одарённых и пошел к нам. Мужчина в шляпе чуть повел рукой, и никто не тронул приближающегося Илая. Но подошел он не ко мне, а к пирату между нами.
Теперь они стояли совсем близко, твердо выдерживая взгляд друг друга.
— Нар Брекен. Наслышан.
— Тер Биллингтон. Зря времени не терял. Это люди Джонни Донована?
— Теперь это мои люди.
— Крысами были — крысами и останутся.
— Зато живыми, в отличие от некоторых.
А затем произошло странное: Илай сделал учтивый кивок, а Биллингтон приподнял шляпу. Мне было удивительно видеть проявление взаимного уважения между победившим и проигравшим — пиратами, к тому же, людям, казалось бы, без понятия морального кодекса.
Впрочем, а как иначе? Вон сколько их! Не удивительно, что их команде понадобился дополнительный корабль.
Затем Илай посмотрел на меня — с грустной, извиняющейся улыбкой.
— Кажется, у меня не получилось сдержать свое обещание и доставить тебя до дома.
— Вы можете попробовать вплавь, — хмыкнул Биллингтон и вытряхнул пепел из трубки. Маленькие частицы табака осыпались на пол, будто символизируя наше поражение.
Я не видела путей к отходу. В какой-то момент даже подумала согласиться на унижение и отправиться с Биллингтоном или его командой в каюту — а вдруг?..
Но улыбка Илая заставила меня передумать. Я ответила ему встречной — такой же тоскливой:
— Ну, а еще обещал, что не бросишь меня, так что хотя бы одно свое слово ты сдержишь.
— Еще одна минута этих нежностей, и я брошусь вслед за вами, — ворчливо перебил второй капитан и, заново заправив трубку, пустил дым между нами. — Прощай, нар Брекен.