— Свидимся. В Аду. — Илай подарил улыбку и ему — лисий, обманчиво дружелюбный оскал.
Странная вещь — пиратское уважение. Но, стоило признать, в таком виде казни был определенный шарм. Мы с Илаем вдвоем вступили на доску: он впереди, я — сзади.
Когда я стояла почти у края, мужчина притормозил и шепнул:
— Нож на месте?
— Мм?..
— Твой ботинок. Он там?
Удивление, понимание и затем — едва заметный кивок.
Мы действовали быстро. Мужчина присел, как будто споткнувшись. Я сделала полушаг вперед — и он вынул из голенища ботинка мой нож, держа его связанными руками. А пока никто не успел опомниться, я развернулась (впрочем, едва не упав — но опыт и желание жить не пропьешь) — и капитан рассек веревку, удерживающую мои пальцы. Следующим движением — узел на моих запястьях. А к нам уже стремились пираты, чтобы помочь поскорее уже упасть.
— Счастливо оставаться! — не сдержавшись, съехидничала я и на прощание запустила молнию прямо в Биллингтона — чувствуя мою обиду, магия не выкаблучивалась и попала прямо в цель.
А вот в мою сторону полетел нож. Илай поддел меня ногой и спрыгнул в воду, унося нас в море.
Опять. Снова резкая глухота и неприятный удар. Но теперь — приправленные надеждой на спасения.
Только вот пока руки были свободны только у меня. Оправившись от шока, я, придерживаясь за Илая, развернулась к нему же — и перехватила нож, который пират услужливо придерживал для меня за спиной. И взгляд мужчины красноречиво говорил, что он не рыба, чтобы долго обходиться без воздуха.
Мне понадобилось немного больше времени на разрезание веревки, но капитан помог, просто разорвав остатки своими руками. И, стоило ему освободиться, как я почувствовала, что уже не могу задерживать дыхание. Кровь пульсировала в висках: и это было единственным звуком, который я слышала, помимо тревожного шума воды.
Но, кажется, из нас вышла действительно отличная команда. Инициативу вновь перехватил Илай и, обхватив меня покрепче, поплыл на поверхность — а я уже слабо ориентировалась в пространстве и хаотично била по воде рукой.
И нас снова чуть не прибило! Теперь — вылетевшими с корабля досками. А еще, стоило нашим головам оказаться над поверхностью воды, мир встретил нас не только опасностью вновь потонуть, но и шумом: на корабле возобновился хаос.
— Держись, — кашляя, выдохнул Илай и толкнул меня к одной из досок, за которую тут же схватилась. Капитан же взялся за вторую, и, как и я, посмотрел вверх. В следующую секунду мы так же синхронно проследили взглядами за падающим телом незнакомого нам пирата.
— А как? — не поняла я.
— Полагаю, Луиджи, — отозвался капитан, морщась из-за разъедающей раны соли. — Плавать умеешь?
— Да…
— Нам нужно забраться хотя бы на один из кораблей, пока наших не перебили.
Я ответила решительным кивком. Вода заливало лицо, стекая с волос, но руки были заняты судорожным стискиванием внушительного куска нашей палубы. Илай, впрочем, выглядел так же: вода отчасти смыла его кровь, но раны продолжали кровоточить. Его уверенности, впрочем, с каждой каплей не убавлялось — и его смелость передавалась и мне.
Но Илай меня не бросил. Одной рукой он подцепил мою доску и погреб в сторону корабля. Ну а я старалась не отставать.
Единственное, чего не понимала — как мы собирались забраться наверх. Окошки, за которые мы могли зацепиться, находились слишком высоко — и никто из нас не умел летать. К сожалению. Владей я стихией воздуха или огня, все могло пойти по совершенно другому сценарию.
Но, как говорится, вспомнил лучик — вот и спасительное солнышко. Сначала за бортом показался Луиджи, затем — веревка, которая упала прямо к нам.
— Так он еще и освободиться смог? — последовал изумленный вопрос от меня.
— Ты его руки видела? Легкий надрез — и веревка слетит, — усмехнулся Илай. — Ты первая, я подстрахую.
— Я лёгкая.
— Тем более.
Капитан мягко направил меня к концу веревки, предварительно ее подергав, и помог мне уцепиться. Дальше я полезла сама, вспоминая бурную юность. Там были и деревья, и заборы, и веревки…
Уже на ходу, обернувшись, спросила:
— Ты же последуешь за мной?
— Ты еще спрашиваешь. И поцелую!
Но забраться я не успела.
И что произошло — поначалу тоже не поняла.
Потому что раздался громкий хлопот, и я ощутила мощную ударную волну раньше, чем от корабля отлетел борт. Он меня чудом не прибил, пока мы с ним вдвоем летели обратно в воду — и, наверное, количество прыжков в море только за последние несколько дней полностью отбили во мне желание плавать на всю оставшуюся жизнь.
Дальнейшие события я понимала уже слабо, потому что все равно приложилась лбом о кусок судна, с которым мы встретились уже у самой воды. И снова глухота, сильнейшая боль и абсолютная дезориентация в пространстве. Я чувствовала только то, как меня уносит волной — и последними крохами сознания подумала, что это наверняка из-за той самой ударной волны. До этого же не было и намека на шторм…