— Пытался красоваться… — также тихо и осуждающе ответила королева, — горе-любовник…
— Это всё он подстрелил? Надо сказать, удачно пытался… — оценила добычу управляющая.
— Как бы там ни было, завтра на рассвете я желаю видеть его спящим… вернее, вообще не желаю видеть, — строго наказала Ламия. — Второй день подряд он не спит и путается у меня под ногами. Сделай с этим что-нибудь.
Сколько бы Ламия ни ворчала, ни раздражалась и ни злилась, а внимание мужчины ей нравилось. И замечал это не только Никандр, уличивший королеву в симпатии, но и Рамилия, и девушки из её свиты, которые редко видели улыбку Госпожи. Управляющую замком одновременно и радовал, и настораживал, и пугал интерес своей подопечной, поэтому она не знала, как себя вести и была в растерянности: продолжить оберегать Ламию от мужчины или не вмешиваться. В такой растерянности находились все слуги, которые привыкли к определенным предпочтениям Госпожи, которые раньше понимали её приказы с одного взгляда, а сейчас не знали, как поступить правильно, чтобы не вызвать гнев.
Особенно показательной в меняющихся предпочтениях Госпожи стала следующая ночь после охоты, когда Рамилия и служанки королевы несколько часов простояли в коридоре около покоев Госпожи, прислушиваясь к каждому шороху за дверями.
— Рамилия! — наконец, услышали они как Ламия зевнула и позвала их. Девушки, уставшие и прислонившиеся к стене, взволнованно встрепенулись.
— Вода уже ледяная, — пожаловалась та, которая отвечала за умывание королевы.
— Быстро, быстро, — махнула ей Рамилия, отправляя за новой порцией воды и одновременно открывая дверь перед остальными служанками.
Ламия ещё лежала в кровати и потирала сонно глаза.
— Доброе утро! — радостно и в то же время настороженно поприветствовала Рамилия. — Как спалось?
— Как убитой, — серьёзно ответила Ламия, садясь и потягиваясь. — В каком смысле «утро»? — переспросила она непонимающе, заметив переглядывания девушек и отсутствие среди них суеты. Все стояли неподвижно, склонив головы, и с любопытством смотрели на неё исподлобья.
— Ты проспала всю ночь. Мы уже беспокоиться начали.
— Что? Как всю ночь? Сколько времени?
— Пять часов утра, — отчиталась Рамилия.
— Почему ты меня не разбудила? — возмутилась Ламия, продвигаясь к краю кровати, спуская ноги на пол и поднимая руки перед собой в ожидании, когда к ней поднесут таз и воду для умывания. Но девушки не торопились, только заволновались сильнее.
— Вода остыла. Мы меняли несколько раз, пока ты спала, но всё равно не угадали, когда проснешься, — пояснила Рамилия в ответ на вопросительный взгляд Госпожи.
Та, продолжая хмуриться, опустила руки.
— Так почему ты меня не разбудила?
— Не посмела. Ты впервые со смерти Дамия спала ночью, да ещё и так крепко.
— Я проспала больше двенадцати часов?
— Ну ты и легла вчера позже обычного. Да и на свежем воздухе столько времени гуляла…
— Устала, видимо, сильно, — словно оправдываясь и продолжая хмуриться оттого, что не могла понять причину своего длительного и крепкого сна, заключила Ламия.
В комнату вбежала запыхавшаяся служанка с кувшином воды, присела в неуклюжем поклоне и быстро приблизилась к королеве вместе с другими девушками.
— Пусть завтрак подадут. Сначала поем, потом в ванну, — распорядилась Ламия, умывшись и передав свою руку служанке, чтобы она втерла в кожу смесь масел, а волосы подставив другой, чтобы она их расчесала.
— Как скажешь, — кивнула Рамилия, а затем нерешительно проговорила: — Тут ещё такое дело…
Ламия подняла на неё взгляд, ожидая продолжения. Однако управляющая не спешила продолжать, она поджала губы, опустила виновато глаза в пол, а затем вновь подняла, встречаясь взглядом с королевой.
— Тебя король снова караулит на крыльце.
Брови Ламии от удивления взметнулись вверх.
— А что я должна была сделать, чтобы он спал? — взволнованно спросила управляющая и затараторила: — Не снотворным же его поить. Вдруг отравится или ещё что… Да и в комнате я его запереть не могу, вдруг всё же король Шерана. Не нужны нам проблемы.
Рамилия замолчала, не увидев гнева на лице Госпожи. Наоборот, та с интересом её слушала и следила, как женщина нервно сжимает руки перед собой.
— Как он себя чувствует?
— Вроде нормально. Олин дала ему немного обезболивающей настойки перед сном, и он проспал и день, и ночь, как ты.
— А снотворное подмешать, значит, не могли? — хмыкнула Ламия, но скорее не гневно, а безразлично. — Хорошо. Прикажи подать завтрак в столовую для нас с королем. Эй! — возмутилась королева, когда причесывающая её девушка дернула за прядь волос.
— Извините, Госпожа, — испуганно откликнулась та.
— Осторожно, — наказала Ламия и снова перевела взгляд на всё ещё стоящую перед ней Рамилию. — Что?
— Я… я не поняла. Ты будешь завтракать в столовой?
— Да, — подтвердила Ламия, снова начиная хмуриться. — Ты же сама всё время ворчишь, что для приёма пищи у нас столовая имеется, — напомнила королева. — Иди. Где мои платья? — обратилась она к служанкам, снова заставив их побегать.
