Все его тело за это время покрылось синяками и ссадинами, не было и дня, чтобы он ходил без повязки: она была то на голове, то на руке, то на ноге. Каждый день его тело подвергалось тщательному осмотру жены, а сам он страдал от хмурого взгляда и её недовольства, когда не хотел рассказывать, где ударился на этот раз.
Фавий также был бит собственной неуклюжестью раз или два в несколько дней. После свадьбы даже слег с болезнью, от которой по всему его телу высыпали пятна и поднялся жар. Олин, как и в прошлый раз, не отходила от него ни на шаг, выслеживая появляющиеся пятна и смазывая их снадобьем. Также она запретила не только больному выходить из комнаты, но и перед королем закрывала двери, объясняя это тем, что болезнь может быть заразной. На этот раз она успешно подняла своего пациента с кровати и как только она ему разрешила выходить из комнаты, он начал бегать по замку вновь в поисках убийцы, новых синяков и внимания местных красавиц.
Словом, удача от Никандра отвернулась в замке Ламии.
— Намажь мне чем-нибудь спину. Болит жутко, — потребовал король, заходя в покои, где первоначально жил вместе с друзьями, и где теперь хозяйничал один Фавий.
— Что случилось? — угрюмо поинтересовалась Олин, наблюдая за тем, как Никандр сгорбившись, держась за спину и постанывая, заходит в гостиную. Девушка уже порядком устала от своих постоянных пациентов. Вот и сейчас она меняла повязки на плече Фавия, когда в комнату ввалился Никандр.
— Спина болит. Намажь её чем-нибудь. И так, чтобы синяков не осталось, а то твоя Госпожа сильно расстроится, — пригрозил он, падая на диван около камина, подставляя спину и вытягивая ноги.
Олин закрепила повязку на плече Фавия и подошла к королю, задирая его рубашку.
— Ого! — выдохнула она, разглядывая один большой фиолетовый синяк на пояснице. — Что случилось?
— Ничего. Мажь. И побольше.
— Я должна знать, что случилось. Как вы умудрились удариться с такой силой? На спине живого места нет, — она аккуратно принялась ощупывать место удара, но тут же одернула руки, когда Никандр от боли дернулся и зашипел. — Больно? Сильно?
— Мажь уже, — отчаянно попросил мужчина.
— Сейчас.
Олин извлекла из своего чемоданчика с лекарствами мазь и растерла её по коже, обеспокоенно глядя на то, как Никандр сжимает зубы и жмурится, терпя боль.
— Вот выпейте. Это обезболивающее, — девушка протянула ему стакан с жидкостью.
— С этого и надо было начинать, — проворчал Никандр, немного приподнимаясь и принимая у неё напиток.
— Я намазала спину мазью, которая поможет снять боль, но, чтобы спал синяк, нужно другое средство. Я сейчас схожу за ним к себе, а вы пока подождете здесь? — поинтересовалась она.
— Договорились, — легко согласился Никандр, притягивая к себе подушку и опуская на неё щеку. Средство, которым намазала его Олин, начало действовать и он почувствовал, как боль медленно отходит и наваливается сонливость, поэтому, наверно, потерял бдительность и согласился на предложение девушки. А зря, потому что проснулся он от очередной вспышки боли.
— …Я подумала вдруг задет позвоночник и его парализует, как девушку из деревни, — услышал тоненький голосок лекарши через гудение в ушах из-за боли. А затем почувствовал знакомый аромат духов и от разочарования снова прикрыл глаза, понимая чьи холодные пальцы исследуют его спину.
— Что случилось? — через некоторое время напряженного молчания спросила Ламия.
— Не знаю. Он не сказал, — откликнулась Олин и тогда королева, судя по шуршанию юбок, которое различил Никандр, повернулась в сторону.
— Меня с ним не было, — мигом открестился Фавий.
— Кто его принёс?
— Сам пришёл, — доложила Олин.
Ламия недовольно хмыкнула и её нажимы стали менее сильными и болезненными.
Ещё через пару минут молчания и, видимо, раздумий Фавия сдавать друга или нет, он всё же признался:
— Он собирался в конюшню. Хотел коня своего проведать.
Никандр мысленно простонал.
— А мне сказал, что
— Не кричи. Я ранен, — простонал он, понимая, что его бодрствование раскрыто. Однако глаз не открыл.
— Что случилось? С коня упал? Он тебя лягнул?
— Не он и не совсем лягнул, — уклончиво ответил Никандр, чувствуя, как Ламия склонилась к его голове и сейчас разглядывает лицо, но глаз всё равно не открыл — и без того знал, каким взглядом его прожигает жена.
— А что тогда?
— Он неудачно повернулся… толкнул меня, я отлетел в другое стойло, а там это… твоё дьявольское отродье как попрет на меня… ну и потом меня лягнули… не сильно и не совсем лягнули… скорее намекнули, что место занято… — Никандр зачастил со сбивчивыми объяснениями, в конце концов, поморщился и приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть, как его полуложь-полуправду восприняла жена.
Конечно, она восприняла это плохо, но кричать и давить на спину больше не стала.
