Дальше железной дороги не существовало, да и автомобильными трассами далекий этот край похвастаться не мог.
Одно было хорошо: нас ожидало непознанное, и мой Миша был со мной.
И он явно выделял меня из всей экспедиции, уважительно советуясь со мной. А временами я ловила его взгляд, когда он просто смотрел на меня.
Путь до Телецкого озера мы проделали верхом на лошадях, арендованных, вместе с провожатым, в Бийске. Не скажу, что я джигит и вольтижировщик, однако четыре экспедиции, в которых я участвовала, все сплошь в труднодоступные районы, научили меня держаться в седле. Равно как вполне прилично обращались с лошадками Василий Степанович, Карл Иванович и Иван Силыч, не говоря о Мише. Лариса, напротив, тряслась на своем мерине, словно мешок с навозом, и мне пришлось после первого дня пути смазывать ее пятую точку вазелином.
Начало Телецкого озера казалось продолжением реки Бии, вдоль которой мы ехали от Бийска, только несколько более широким: в две стороны раздвинулись высокие скалы, сплошь покрытые тайгой.
Здесь, в поселке Иогач, нам предстояло запастись провизией и нанять рабочих на всю экспедицию.
На десяти лодках, с завербованными нами рабочими и закупленным провиантом мы устремились в путь по длинному и узкому (если смотреть по карте) Телецкому озеру. Скалы с тайгой расступались все шире, солнце блистало на голубой воде, красота была изумительная.
Мы плыли в одной лодке с Мишей, и когда он помогал мне взойти на нее или выйти, всегда подавал руку или даже слегка придерживал за талию, и это было прекрасно.
После дня пути по длинному и изогнутому, словно ятаган, озеру мы прибыли на противоположный его конец. Здесь наша водная дорога кончалась. Втекающая в водоем с этой стороны речка Чулышман была настолько быстрой и порожистой, что никакая лодка не смогла бы проплыть по ней, тем более вверх по течению. Нам снова предстояло арендовать лошадей, проводника и двинуться в дальнейший путь.
Я всякий раз восхищалась, глядя, как умело Миша находит нужных людей, как уважительно, но прижимисто, экономя народные деньги, торгуется с ними, как умеет настоять на своем в случае разногласий.
В экспедиции, таким образом, оказалось около тридцати человек: глава ее Миша, трое музейных работников, начинавших с нами путь из Ленинграда, около двадцати человек рабочих и несколько проводников. И мы с Дороган – единственные представительницы слабого пола.
Не обходилось без сальных взглядов, которыми эти бородатые мужланы временами окидывали нас с рабфаковкой, о чем-то они между собой по нашему поводу шептались и смеялись. Мы оставляли это без внимания. Однако однажды один из рабочих вдруг произнес чуть не во всеуслышание:
– Эх, я бы этим девкам… – Он мечтательно закатил глаза и сделал неприличный жест.
Этот выпад был замечен Мишей. Он немедленно подошел к сквернослову и заявил:
– Собирай вещички и немедленно шуруй домой. Я тебя увольняю.
– Э, начальник! Мы так не договаривались!
– Нарушать правила социалистического общежития и сквернословить мы тоже не договаривались. Вот тебе полный расчет, девять рублей за три дня, и чеши на все четыре стороны.
– Как же я домой-то доберусь?! Через все озеро назад!
– Меня не касается.
– Начальник! Бес попутал! Хочешь, извинюсь я перед ними!
– Ты и так извинишься, а потом – оставишь нас.
В растерянности невежа оглядел толпу своих собратьев-рабочих, однако никто не пришел ему на помощь. Тогда он выругался, но вполголоса, так, чтобы мы с Ларой не расслышали, выхватил из Мишиных рук девять рублей, плюнул на землю, развернулся и побрел назад к пристани.
Дорога до Казырлыцкого урочища оказалась куда как сложной. Верхами мы поехали цугом по тропе по-над берегом реки Чулышман против ее течения, а скалы вздымались вокруг нас справа и слева едва ли не на километр.
Мы миновали селения, в которых до сих пор не знали ни радио, ни электричества, ни газет, ни даже керосина для ламп – жилища свои они освещали лучиною. О том, что произошла Октябрьская революция, они, видимо, ведали, однако по-прежнему жили как в девятнадцатом веке, а то и в пятнадцатом: ловили рыбу, били зверя, пасли на головоломных скалах коз.
На перевале Кату-Ярык дорога круто пошла вверх. Резкими изгибами тропы мы поднялись едва ли не на километр над уровнем моря.
От вида, расстилавшегося со скал, захватывало дух. Далеко внизу тек и бурлил грозный Чулышман, похожий отсюда на ручеек. Словно пестрый носовой платок, лежали на берегу крыши изб забытого селения.
В чистейшем воздухе видно было на многие десятки километров – если смотреть влево, то чуть ли не до самого Телецкого озера.
Отсюда наш путь лежал на юг. Тропа снова пошла в гору, и наконец мы достигли искомой точки: Казарлыцкого урочища, где располагались не изведанные нами и наукой курганы.
В полной темноте мы поставили палатку.
Рабочие улеглись вповалку прямо на земле.
Назавтра нас ожидало захватывающее дух знакомство с древними могильниками.
Миша подтвердил, что раскапывать мы станем самый большой из пяти курганов.
