– Мы находимся на высоте более полутора тысяч метров над уровнем моря, поэтому имеется вероятность, что мерзлота, как бы искусственно созданная человеческими руками внутри кургана, сохранила часть интересных объектов.
– Может, могильник все-таки не разграблен? – пискнула Лариса.
– Хотел бы и я надеяться! Но завтра увидим: авось варвары и вандалы каким-то чудом пронеслись мимо.
Чаяния наши, увы, не сбылись.
Весь курган оказался засыпан камнями, несомненно, принесенными теми, кто устраивал здесь могилу вождя, шамана или другого уважаемого человека двадцать с лишним веков назад.
Несмотря на летнее время, булыжники оставались мерзлыми. Чтобы подступиться к ним, требовалось для начала растопить лед. Поэтому рабочие по нашему указанию рубили лес, кололи его на дрова, приносили из леса сухостой и разводили на поверхности каменьев большие костры, которые горели всю ночь.
Таким образом удалось растопить мерзлоту и подступиться с лопатами к слою камней. Затем мы снова повторили штуку с кострами и благодаря этому разобрали следующую порцию булыжников. Наконец под ними появились прекрасно сохранившиеся тесаные бревна – крыша дома для покойника площадью чуть больше нашей комнаты в общежитии – около десяти квадратных саженей[11].
Знающие люди, вроде Миши, меня и музейных работников, понимали: под этим срубом должен оказаться еще один. Только потом сможем мы проникнуть в похоронную камеру, где в гробах, выдолбленных из стволов лиственницы, окажутся покойники.
В бревенчатой крыше, обнаженной нами, сразу обнаружилось неприятное свидетельство былого вандализма: в ней зияло отверстие площадью примерно в два квадратных метра, до краев заполненное изнутри рассыпчатым природным льдом.
– Все понятно, – кивнул Миша, стоявший на краю раскопа. Казалось, он ничуть не разочарован. – Древние вандалы вырубили этот лаз. По нему они спустились вниз, к гробам, в которых лежали покойник или покойники. Затем мародеры, чтобы им было удобнее орудовать, через это отверстие вытащили тело или тела наружу и тут стали раздевать их. Попутно доставали из погребальной камеры и из гробов все самое для них ценное: золото, медь, бронзу, украшения.
– Вы говорите во множественном числе: покойники, – вопросила дурочка Дороган. – Их что, было несколько?
– Да, – обыденным тоном подтвердил Миша, – вождь или шаман, почивший в бозе, и вместе с ним его жена, которую умертвили после того, как тот отдал концы: чтобы ему не было скучно в загробном мире.
– Какое варварство! – прошептала Лариса.
– Такие были времена, – спокойно парировал Миша. – Кто знает, может, многое из того, что происходит на Земле сейчас, особенно в капиталистических странах, тоже будет казаться варварством нашим далеким потомкам в их коммунистическом завтра.
– Но раз здесь все похищено до нас, – продолжала гнуть свое Лариса, – зачем же мы будем раскапывать эту могилу? Что искать?
Земсков терпеливо стал объяснять ей прописные истины:
– Вандалов прежних веков интересовало прежде всего золото. А также другие металлы: бронза, медь, – которые ими порой ценились выше злата. Скорее всего, они их, конечно, из могильника забрали. Но внутри может оставаться множество иных элементов материальной культуры, которые чрезвычайно интересны нам, современным исследователям.
– Что именно?
– Да хотя бы то же дерево, к примеру. Мы уже видим сруб, в который заключена погребальная камера, а в нее, в свою очередь, помещен гроб. Сам сруб прекрасно сохранился. Изучив его, мы можем сделать вывод, как и чем он обрабатывался, какие инструменты были в ходу у тех, кто его строил. И, в частности, сосчитать: сколько человек занимались похоронами. Неоценимые сведения!
Лариса сделала ужимку, мол, как это все скучно. А Миша, как бы не замечая, продолжал:
– Но сруб – это лишь небольшая часть захоронения. Наверняка должна сохраниться керамика, которую положили в гроб для услаждения умерших в загробной жизни. Внутри этих керамических сосудов, кто знает, могли при такой мерзлоте сохраниться остатки питий и яств. Будем надеяться, что мы найдем ковры и попоны. Уздечки и седла. Может быть, посох. Украшения из войлока. Но не будем загадывать, не то сглазим!
Сам Миша был полон воодушевления – да и я вместе с ним, что говорить.
– На самом деле древние воры-вандалы, сами не подозревая того, сослужили нам, будущим археологам, хорошую службу! Через лаз, который они проделали, в погребальную камеру проникла вода и там замерзла – возможно, сохранив для нас драгоценные артефакты. Впрочем, поплюем через левое плечо, чтоб это оказалось именно так.
В тот вечер мы долго не засыпали, сидя у костра, и увлеченно строили планы о дальнейших раскопках.
Но, как оказалось, на нашем пути выросли неожиданные неодолимые препятствия.
Наутро ни один из наших рабочих за дело не взялся.
Они хмуро сидели вокруг собственного разведенного к завтраку костра и лениво покуривали самокрутки, вулканами торчащие из их бород.
Миша пошел к ним, Карл Иванович увязался следом – ну и я тоже.
– Почему сидим? – осведомился Михаил.
Навстречу встал мужик Поликарп – явный у них заводила.
