«Что вы будете делать с расследованием “В мире науки”? – вопрошал этот человек членов Национальной ассоциации спиритуалистких церквей на собрании этой организации. – Вам выпал наилучший шанс доказать всему миру, что все эти вещи происходят. Если вы им не воспользуетесь, мир неизбежно придет к выводу, что вы остались в тени, потому что вам нечего продемонстрировать».
«Вот именно! Вот именно!» – хотел ответить Берд. Христианство продвигали апостолы, которые отважно шли в логово льва. Неужели ни у одного уважаемого медиума не достанет отваги встретиться с одним-единственным скептически настроенным иллюзионистом и несколькими непредвзято настроенными учеными? По распоряжению Мунна, журнал напечатал жирным шрифтом имена знаменитых медиумов, которых Берд хотел видеть в Нью-Йорке сильнее всего: список включал в себя Эвана Пауэлла, Аду Дин, Уильяма Хоупа и мисс Аду Бессинет из Огайо. Он заявил, что компания Мунна оплатит их проезд и проживание. Им следовало принять вызов сейчас или никогда.
Единственным, кто откликнулся, был доктор Ле Рой Крэндон, чья жена, все еще неизвестная широкой публике, не упоминалась. Но хотя она и была готова к проверке, доктор Крэндон боялся, что сеанс в Вулворте превратится в цирк; там ничего нельзя было определить. Вместо этого он предложил привезти комиссию в Бостон, чтобы сеансы можно было проводить в более спокойной обстановке. Он даже пригласил членов комиссии из Нью-Йорка погостить на Лайм-стрит на время сеансов с Миной.
Новость о том, что миссис Крэндон готова принять вызов, порадовала Берда. Он сказал Мунну, что леди из Бостона, вероятно, их последняя надежда на возможность исследовать достойного медиума. В отличие от остальных кандидатов, Мина никогда не брала за свои сеансы денег, а Крэндоны щедро предложили профинансировать пребывание комиссии в Бостоне. Взамен Берд согласился на столь необычные условия эксперимента. Привозить медиумов в офис «В мире науки», где от них требовалась немедленная демонстрация способностей, оказалось, как признал Берд, не особо действенным методом. Берд также согласился, что ученый должен работать с медиумом постепенно, прежде чем требовать от него убедительной демонстрации. Кроме того, Крэндоны не хотели, чтобы их имя появлялось в газетах. Чтобы позаботиться об этом, Берд предложил придумать кандидатке псевдоним. Ее вторым именем было Маргарита, так почему бы не называть ее Марджери?
Они назвали ее Марджери, и она стала Марджери. Вскоре после того как стороны достигли соглашения, Уолтер посредством автоматического письма своей сестры сочинил оду Берду:
Присутствие детей в доме не затрудняло проведение сеансов у Крэндонов. Приемный сын пары по неизвестным причинам с ними больше не жил. Другие предполагаемые приемные дети появлялись в доме на Бикон-Хилл, но никто надолго не задерживался, и люди говорили – когда Крэндоны их не слышали, – что их отпугивают призраки. Лишь Джон Крэндон, которому было десять лет, когда его мать начала проходить проверку медиумических способностей в рамках экспериментов ученых, вырос в доме номер десять на Лайм-стрит. Хотя биологический отец Джона жил всего в нескольких милях оттуда, мальчика вырастил Рой и ребенок носил его фамилию. На время сеансов его запирали в комнате, защищая от того, что он позже называл «опасными играми».
Говорят, что призраков привлекают чувствительные существа: они обуяют хрупких молодых девушек и шалят с детьми – как с сестрами Фокс из Гайдсвилля. Но нет записей о том, что Уолтер нападал на Джона или на сирот, живших с Крэндонами. Все верили, что дети в безопасности. В записях о Марджери так мало сказано о ее сыне, что легко забыть, что он вообще присутствовал в доме. До подросткового возраста, однако, он обычно находился именно там, и, пока его мать проводила сеансы, ребенок спал – или пытался заснуть – в комнате по соседству.
