Дадзай на это лишь обиженно поджал губу. Его слегка удручало то, что друг никогда не попадается на его маленькие проказы. Они похожи на бабочек с белыми чистыми крыльями, но их безжалостно отрывал Фёдор, показывая всем своим головным тараканам, что это не бабочки, а дождевые черви, сложенные пополам. А может, проказничать Дадзаю мешала этакая фёдорвсая атмосфера вокруг. Ну серьёзно, словно Достоевские нелегально вывезли из своей страны кусочек России, ибо по другому он не мог объяснить, как это так: сады везде зелёные и проказы не угадаемы, а тут он голубой и всё видит насквозь. И сад, и Фёдор: оба проницательны.
— Ну ты же рад за меня?
Брюнет посмотрел на Осаму и поправил шапку.
Незаменимая часть его имиджа, где бы он не находился.
— И да, и нет.
— Понимаю. А что бы ты сделал на моём месте? Продолжил бы встречаться, разорвал бы связь, или сдал инквизиторам? - поинтересовался шатен. Этот вопрос его сильно интересовал.
— Во-первых я бы не оказался на твоём месте, ибо у меня есть мозг.
— То есть у меня нет мозгá? А как правильно мозгов, мóзга, или мозгá?
— Какая разница как говорить, если мы говорим о отсутствущем органе в твоём организме? Говори как хочешь.
Он снова отпил из своей чашки. Помимо чайника, на столе были блюдца с бисквитом и пряниками. Шатен покивал головой, мол, “логично”.
— Значит мозгá! - позже выкинул он же.
Удивительно, как разговор может перетечь из одной темы в другую. И причём в такие разные, как и сами собеседник. Остаток чаепития они обсуждали множество тем. Наверное примерно столько, сколько капель в полной чашке чая. То бурно спорили о том, чья невеста красивей, потом о том, что Чуя не невеста, а Дадзай бурно доказывал обратное, то он перешёл о разговорах более мирных, как например о красоте России, и разнооьразие Японии, то ещё о чём-нибудь.
Фёдор проводил его бурый с синими шторами экипаж и вернулся в покои. Не думаю, что есть смысл описывать опочивальню брюнета так, как он не герой нашей истории. Можно сказать только то, что всё там было словно приклеено. Ничего никогда не меняло своих мест. Наряды всегда висели на своих местах и в определённом порядке, документы и договоры в аккуратной стопке. Почему они не в кабинете? Фёдор привык всё доделывать перед сном. Знакомо чувство выполненного долга? Так оно ещё и вознаграждалось. Чем? Сном разумеется. Хотя несмотря, на то что он доделывал всё до пол одиннадцатого, по настоящему засыпал лишь в часдватри ночи.
… и мы только в два часа ночи вспомнили, что доктора велят ложиться спать в одиннадцать. Лермонтов.
***
Сумеречная прохлада несильно ударила в лицо Осаму. Он стоял на балконе и смотрел в сторону площади, где обычно сжигали преступниц. Сегодня сожгли очередную ведьму. Люди высыпались из домов, как песок из порванного пакета, лишь бы поглазеть на чужую смерть, и в тайне ликуя, что не его. Дадзай лишь мельком глянул. Не подумайте, не из интереса. Убедиться, что не она. Рыжеволосое море.
Он ещё немного поглядел на растушёванное небо и редкий дым. В руках у него редело его сердце, половина. Вторую он отдал Чуе. Дадзай зашёл в комнату и думал чем бы заняться ещё. Документы подписаны абы-как, но это не столь важно. Его голову всецело заняла рыжая красавица. Она сидит там и пьёт чай, смотрит голубыми глазами. Там, это в его мыслях.
Осаму сел за стол, и достал один чистый лист и письменные принадлежности. Расправив его как следует, будто не письмо пишет, а какой-то документ самому королю. Он достал и принялся строчить быстрым и аккуратным почерком. Письмо получилось в пол листа, если не больше.
Внимание вопрос
Кто получатель?
Верно — угадали
Разумеется к его возлюбленной. Он жаждал встречи, словно глоток воды в Сахаре. Поэтому дописав, и перечитав два раза, он сложил лист вдвое и положил в конверт. Рядом стоял подсвечник на фарфоровой подставке. Там танцевал огонёк. Из ящика была выужена небольшая коробочка. В ней хранилась коллекция шатена. Странное для мужчины занятие, особенно то, что собирал Дадзай. Коллекционировал он цветы. Обычные, полевые и разумеется правильно засушённые. Там были розы всех расцветок, незабудки, один ликорис, анемоны, вистерия, вишня, яблоня…
Но всё это прошло мимо взгляда юноши. Он осторожно перебирал своё сокровище, пока не нашёл то, что нужно. Василёк.
Его лепестки пахли крыльями бабочек.
Он положил цветок на конверт и поставил печать. Теперь внутри был прижат василёк, а поверх него уже герб семьи. Оно получилось очень аккуратным, что редко получалось у шатена. И это третье из трёх, что он сделал аккуратно не потому, что надо, а потому, что сердце. Первое это порезы на своём теле. Когда-нибудь он вам расскажет и об этом. Второе это сушка цветов. Не один лепесток за всё время погребения в картонном гробу не упал.
Через какое-то мгновение он встанет с письмом в руке и костром в глазах, выйдет из комнаты и позовёт дворецкого отослать письмо. Адрес он запомнил с первого прочтения. Не забудет и в будущем. Адрес и первую любовь. Колдовскую.
Комментарий к Василёк
Прошу прощения за задержку главы и за кол-во написанного. Знаю, маловато, каюсь.
