Глаза переписчика округлились и стали как два золотых, от жадности. Такой суммы он никогда не видал, что уж его винить. Он было потянулся своими пальцами-сардельками, но его хлопнула трость с золотым набалдашником. Он удивлённо посмотрел на её обладателя, тот лишь с показушной улыбкой, и отвращением внутри, добавил:
— Всё это ваше, если отыщите личные данные одной интересуещей меня персоны.
Мужчина нахмурился и ответил, скрещивая руки на груди:
— Подобного рода просьбы противозаконны. Я не могу вам помочь.
Дадзай засиял ещё больше, уже наполовину вкушая плод победы
— Я увиличу сумму в двое, трое или лаже четверо, если согласитесь мне помочь
Переписчик задумался. С одной стороны, он может сдать его полиции, и получить вознаграждение, но явно не больше предложенного, при этом сохраняя свою законопослушность, с другой он сможет оплатить учёбу дочери. Да и его жены сожгла эта “законопослушность” поэтому выбор очевиден, и он сбросил со своих губ ответ:
— Хорошо. Мне нужно знать имя этого человека.
Осаму огненными глазами посмотрел на мужчину, глазам не веря. Сейчас он узнает где живёт его избранница. И с довольным лицом молвил:
— Накахара Чуя, мсье.
Переписчик кивнул, и поднялся из-за стола. Он поправил ворот своей рубашки и направился к ящикам. Они все отмечены буквами алфавита. И остановившись у шкафа “Н”, он стал дёргать ручки ящиков. В них лежали пачки бумаг, похожие трупов, сильно прижатых друг к другу. От них веяло старостью. Некоторые вовсе готовы были рассыпаться в прах, и тогда это уже не документы — это грязь, и не пепел на руках и не земля под ногами. Этот прах схож с крематорическим пеплом, а тот пропитан табаком и криком. Он дёрнул ручку третьего ящика, в котором было всего четыре папки. Он достал третью и пробежал глазами по буквам.
Та самая.
Он пошёл обратно, держа папку в руках, и когда вернулся его взору пали уже три мешочка, шитых серебряными нитками. И один сидящий шатен. Улыбается. Завидев документ в руках мужчины, сказал:
— Благодарю вас! Деньги на столе, можете пересчитать.
Переписчик кивнул и протянул папку шатену. Тот принял её как высшее дарование человечеству, и поспешил ретироваться с лавки, забитой документами. Дверь снова звякнула, оставляя после себя одинокого переписчика, который снова сел за стол. Повсюду витала тревога и счастье шатена, от чего мужчина чихнул, и убрал деньги в ящик стола.
В это время довольный шатен рассматривал бесценные бумаги. Он сидел в карете, но никуда не ехал. В документах был карандашный набросок лица девушки и личные данные
Имя, фамилия:
Чуя Накахара
Рост:
160 см
Место жительства
Квартал 7, ул. XX
Родственники:
Коё Озаки (сестра)
Эмили Накахара (мать) мертва
Винсент Накахара (отец) мёртв
Рюноскэ Акутагава (не родной брат)
Он повертел бумажку ещё пару раз, а потом взял трость и стукнул два раза в потолок кареты, озвучивая адрес, что был написан. Звука удара по бокам лошади, и шатен затрясся из-за неровной дороги. Он задёрнул тёмную шторку кареты, и планировал вздремнуть на 1 час. 7 квартал — путь не близкий. Час езды минимум, и полтора если какая-нибудь авария, что не редкость в том районе. Не сказать, что это настолько далеко от поместья шатена, но из-за бесконечных грабежей и прочих инцидентов, туда мало кто ходит, и дороги ужасные.
Прошло не так много времени, как кучер окликнул молодого шатена. Тот задремал, и был явно не в восторге, от того что разбудили. Он жмурился и потянувшись, спрыгнул с кареты. Осаму обернулся и увидел дубовую дверь, с чугунным кольцом. Поправив ворот рубашки и уже было собравшись постучать, как вдруг вспомнил о наличии кареты с кучером. После пары фраз, тот отбыл восвояси, оставляя господина а гордом и недолгом одиночестве. Дадзай взялся за кольцо и стукнул два раза. Два маленьких крика послышались из-под кольца. Ему больно.
Он подождал пару секунд, прислушиваясь. За дверью было слышно копошение. Наконец дверь скрипнула, и на пороге стояла рыжеволосая девушка, в белом платье. Ещё на ней были слёзы. Она посмотрела в лицо шатену с безмолвным 《Входи》, и отошла в сторону. Дадзай зашёл, стирая с лица улыбку. Он нагнулся и снял туфли, ставя рядом со всей обувью. Её было только две пары, и обе женские. Он встал и поправил брошь булавку направился на кухню. Юноша успел заметить, что дом крайне мал, даже для двух людей. Он прошёл в захламлённую и неубранную кухню. На полу мокрым цементом лежали осколки тарелки, или двух. Девушка сидела за столом, зарывшись в рыжее море на голове. Море было сухим.
Дадзай прошёл и вынул второй табурет из-за стола, дабы присесть. Он не думал застать девушку в такой печали, если не истерике. Уже не было привычных ему блеска глаз и тёплой кожи. Есть только девушка, с заплаканным лицом. Он присел рядом, и осмелился начать разговор, смотря точно на ведьму:
— Радость моя, от чего впустили меня? Вам ведь сейчас явно не до моей скромной персоны.
Девушка не отреагировала, лишь посмотрела на него своими небесами. Что вы думаете? Конечно можно смотреть небесами, даже нужно. Ведь у каждого оно своё, и видно только в очах.
