— Но о наследнике этой семьи мало что известно. Поговаривали конечно, что он странный, и в свои 18 не помолвлен до сих пор, что необычно. Я не верю слухам, но похоже, что этот один из правдивых. - она отпила ещё немного, и поставив чашку с тихим “стук”, глянула на Чую. У неё всё на лице написано: и страх, и одиночество, и некое беспокойство. Интересно, о ком?
— А есть ещё слухи? - она старалась не выдавать дрожь из-за смуты в мыслях. Причиной её был шатен, что даже не подозревал о причине обсуждений. Сейчас девушка испытывала смешанные чувства насчёт него.
— Разумеется есть, и они так безобидны как этот. Я слышала от продавца в третьем квартале, что он в дружбах с “северным принцем”, который имеет дурную славу, взявшуюся из ниоткуда. Ещё у него странные увлечения, связанные с увечьями, потому ходит весь перебинтованный, постыдился бы. И вообще он личность сомнительная. - она поправила рукава платья, и намеревалась послушать до конца повесть сестры.
— Не менять тему, а продолжай начатое. - было брошено на стол. Это слова.
— Этот Дадзай признался мне в любви, - тут глаза слушательницы резко вздёрнулись.
— И разумеется я не восприняла их всерьёз. Как можно кидать такие страсти? Тем более меня он видел в первой. Но не думаю, что он лгал. - Рубиновые глаза смотрели в небесные с прежней злостью и гневом.
— Ты понимаешь, что это значит?! А если он попытается найти тебя! С его состоянием, это даже близко не проблема, а если он подключит свои связи, то даже вздохнуть без его ведома не выйдет! Если он серьёзно полюбил тебя, то так оно и будет!
— Не горячись. Мы ещё точно не знаем, незачем гневаться. К тому же, всегда можно договориться, Коё.
Коё посмотрела на неё с недовольством, и выскочила из-за стола, в комнату из которой вышла, шелестнув платьем, и бросив напоследок:
— Делай как считаешь разумным. Матушка перед смертью наказала лишь о чистоте наших магических способностей, но о подобном ничего не упоминала. - она в последний раз посмотрела на сестру, которая так и осталась сидеть за столом. — И… сегодня нашли и сожгли Маргарет. Я была на её казни. Не допусти подобного с собою, а я вернусь в отчий дом, не хочу навлекать на себя беду, которую скоро навлечёшь на себя ты. Буду заходить иногда, проведать.
Она ушла, но вскоре комната в прихожей засияла золотыми искрами, и из неё медленно выплывали вещи и предметы, обличённые свечением. Вскоре повесившийся плащ сняли и накинули на плечи, багаж проплыл рядом, в потрёпанный чемодан, а волосы обывательницы стали каштановыми. Чуя опомнилась, и подбежала к сестре сзади, крепко сжимая её в объятиях, будто в последний раз видит.
— Спасибо Коё. За всё. Но, почему ты не остановила меня?
Озаки вздохнула и улыбнулась грустной улыбкой, ласково смотря на младшую. Человек-настроения: только недавно готова была рвать и метать, а сейчас улыбается и приобнимает за спину сестру.
— Потому, что это твоя жизнь и твоё сердце. Я не имею прав в неё вмешиваться. Хочешь его любить, люби.ю, но не вздумай умирать. Если ты умрёшь я его убью, клянусь тебе, ибо не будь его, не было бы проблем. Будь осторожна.
Дверь скрипнула, и шатенка с чемоданом вышли из дома. Пошёл дождь, и вскоре фигурка в плаще отдалилась от дома, под взгляд голубоглазой сестры. Она до последнего надеялась, что старшая обернётся и посмотрит на неё. Глупая надежда, так ведь? Но так и не дождавшись, он захлопнула дверь, и погасила свечу.
Озаки шла быстро и свернув с улицы, замедлила шаг. Дом родителей находилась в четырёх кварталах отсюда. Не очень долго, учитывая колдовскую выносливость. Она смотрела в небо, и дёргалась от холодных падающих капель дождя. Старая брусчатка трескалась от её каблуков, но несмотря на это, дева миновала три квартала. Не успела она свернуть в сторону дома, к ней подошли двое мужчин. Они были одеты в чёрные плащи, а на груди болтались кресты. Взгляды были горькими.
— Девушка, пройдёмте, есть подозрения…
Комментарий к Коё
Спасибо всем! Вот немножечко стекла, не без этого)
Пишите коментарии, если что-то интересно, отвечу на все вопросы!
========== Его океаны ==========
— Господин, чем могу служить?
Человек с туловищем комода и седыми усами сидел за столом и минуту назад складывал пергамент. Комната в которой он находился, была то отвала набита шкафами и ящиками казалось, что её вот-вот вырвет. Они были везде, и свободно было только полотно воздуха, соединяющее рабочий стол, с входной дверью. Его дела прервал звон колокольчика двери его здания, впуская в себя высокого шатена, с жёлтым перстнем на пальце. Парень подошёл и положил перед переписчиком бархатный мешочек. Он недоумённо посмотрел на положенную вещь, хлопнув старыми глазами.
Шатен улыбнулся и пояснил:
— Здесь, - он указал на бордовый мешочнк шитый серебряными нитками
— Сто пятьдесят золотых, и два обоаботанных рубина.
