– Только с разрешения. Начальству может не понравиться, что мы связались с беглой летчицей, даже если она представляет для нас большую ценность.
– Начальству? Вы про генерала Эйзенхауэра? – Лицо Алекс засияло. – С этим не должно быть проблем. Мы как-то встречались. Ручаюсь, он одобрит. Постойте! У меня есть идея получше. Если вы позвоните в штаб союзников, то, быть может, свяжетесь с его секретаршей Джо Найтли. Передайте ей, что Алекс Престон просит об услуге. Однажды она пообещала мне, что поможет, и, кажется, настал момент, когда ее помощь может пригодиться.
Элинор усмехнулась.
– Да, шанс есть. Зачем беспокоить генерала, когда знаешь его секретаршу? Я свяжусь с ней и другими нужными людьми утром. – Шталь бросила взгляд на часы. – А утро наступит уже через несколько часов. – Элинор глубоко вдохнула, давая понять, что на этом все. – Итак, на сегодня достаточно, а теперь нам всем необходимо немного поспать.
Терри собрал пивные бокалы.
– Настя, если вы хотите помыться перед сном, то ванная комната вон там. А мы с Алекс пока приготовим вам диван.
Услышав про диван, Настя метнула быстрый взгляд на Алекс – ее вопрос был очевиден. Журналистка слабо пожала плечами. Вопреки всему, они снова нашли друг друга, но все равно требовалось соблюдать приличия. И пусть Терри знал об истинных отношениях, которые их связывали, афишировать это было нельзя. Может это и к лучшему: Алекс требовалось время, чтобы узнать эту незнакомку.
Алекс лежала на узкой кровати, не в силах уснуть. Нервы у нее были напряжены. Все так стремительно поменялось. Война закончилась, она была в безопасности, Настя была в безопасности, и они, наконец, обрели друг друга. Да она должна прыгать от радости. Но война продолжалась так долго, что Алекс привыкла жить в постоянном страхе и тоске, и теперь, когда наступил мир и свершилось долгожданное воссоединение с Настей, она поняла, что разучилась быть счастливой. За два года образ возлюбленной превратился в идеал, и девушка, которая спала в соседней комнате, ему не соответствовала. Голод и постоянные сражения, похоже, не только сделали Настю бесчувственной, но и подорвали ее дух. Бесстрашная и задорная летчица стала молчаливой и вялой.
Алекс окунулась в воспоминания их быстротечной и взрывной страсти в «Метрополе» и тяжело задышала. Осталась ли прежняя блестящая Настя где-то внутри этой подавленной незнакомки, которая спала в своем армейском белье совсем рядом? Можно ли было достучаться до нее?
Журналистка поднялась с постели. К черту приличия! Стараясь ступать как можно тише, она прокралась в гостиную. В тот момент, когда Алекс появилась на пороге, Настя села на диване и протянула ей руку. Американка рванулась к летчице и крепко обняла ее, зарывшись лицом в некогда знакомую шею.
– Все так странно, да? Прошло столько времени, – прошептала Алекс. – Я так долго думала, что ты погибла. В газетах было полно сообщений о твоем сбитом самолете. Неделями я ходила омертвевшая от горя.
Настя провела пальцами по лицу и губам Алекс.
– Как ты поняла, что я не погибла?
– Когда попала в тюрьму на Лубянке. Ты не поверишь, но именно от майора Казар я узнала, что тело, найденное рядом с самолетом – это была не ты.
Настя отпрянула.
– Постой. Тебя арестовал НКВД? За что?
Алекс вытянула ноги и прикрылась одеялом.
– Потому что они рылись в твоих вещах и нашли письмо, которое ты писала мне.
– О боже! Письмо. Какая же я дура! И они арестовали тебя из-за этого. Мне так жаль! Тебе там сильно досталось?
– Нет, они просто поколотили меня немного. Но зато я узнала, что ты жива, хотя мысль о том, что ты угодила в плен к немцам, была не менее ужасна.
– Моя хорошая. Через что тебе пришлось пройти, и все из-за меня. Как ты выбралась оттуда?
– У Терри были знакомые, которые руководили поставками по ленд-лизу. Они пригрозили, что остановят отгрузки из-за ареста известной американской журналистки. Это был блеф чистой воды, разумеется, но он сработал. НКВД отпустил меня при условии, что я сразу покину СССР, что я и сделала.
– Ты вернулась в США? Я каждый день гадала, где ты. Пока я еще думала, что могу вернуться домой, то представляла, как ты ждешь меня в Москве. Но после лагеря я уже не знала, на что надеяться.
– Сначала я полетела в Великобританию, а после высадки союзников в Нормандии я присоединилась к 3-й американской армии. Все это время я считала, что ты в каком-то лагере для военнопленных на Украине. Я пыталась раздобыть список пленных через Красный Крест, однако из этого ничего не вышло, да и не могло, учитывая, что ты использовала другое имя. Почему ты решила назваться Александрой?
Настя погладила журналистку по щеке.
– Чтобы сохранить тебя, дорогая. Внутри себя. Каждый раз, когда ко мне обращались, я слышала твое имя.
– Хм. Романтично, хотя и ужасно странно. – Алекс тихонько засмеялась, взяла Настину руку и провела губами по ее ладони. – Пойдем ко мне. Глупо спать порознь. Потом ты можешь вернуться сюда.
– Потом? После чего? – застенчиво спросила Настя.
– Пойдем со мной, узнаешь.
