На фронт возвратиться ей не разрешили, но зато удовлетворили вторую просьбу. Когда советские войска поначалу с трудом отражали натиск немцев, а их плохое вооружение чуть ли не разваливалось на части, советскому руководству не хотелось обнародовать этот факт. Но теперь эвакуированные на восток заводы выпускали танки нового образца и новые мощные самолеты – и все это она могла сфотографировать. Алекс согласилась без колебаний.
Второго ноября журналистка получила официальное разрешение посетить Саратовский авиационный завод. На сборы у нее ушел час, а на то, чтобы попасть в военный эшелон, следовавший в Саратов, – сутки. Поезд попал под обстрел, но пострадали лишь пути, вагоны не задело. Состав остановился, прибывшие ремонтники положили новые рельсы, и через полчаса эшелон вновь тронулся в путь. Алекс сошла с поезда в Саратове, а состав покатил дальше на юг.
На заводе, как она и ожидала, работало много женщин. Но Алекс для себя решила, что без равенства вполне можно обойтись. Условия труда на предприятии были просто ужасные. От ударов стали о сталь лопались барабанные перепонки. Еда в заводской столовой была хуже, чем на фронте. Но самой большой проблемой было то, что в цехах стоял адский холод. Изо рта рабочих, одетых в рваную и грязную одежду, вырывался пар.
Алекс удалось поговорить с несколькими женщинами, которые возвращались в общежитие после двадцатичетырехчасовой смены. Исхудавшие, они еле волочили ноги от усталости, но их патриотизм казался искренним даже без надзора заводского комиссара. Это произвело на журналистку сильное впечатление, и она попыталась отразить все здешние трудности в своих снимках.
На следующий день мастер провел ее в цех, где собирали Яки. Алекс фотографировала сварщиков, электриков и установщиков пулеметов. Когда мастер предложил ей встать на крыло и заглянуть в кабину, лицо американки расцвело от воспоминания о том, с каким восторгом об этом самолете отзывалась Настя.
– Этот почти готов, – заметил мастер. – Осталось только нарисовать красную звезду на хвосте. Затем испытания – и в бой.
– Кто на них летает? – спросила Алекс, не рассчитывая на ответ. Она была готова услышать, что это государственная тайна. Но мастер ее удивил.
– Этот самолет отправится прямо на Саратовский аэродром, к летчицам.
Неужели она не ослышалась?
– Вы имеете в виду 586-й полк истребителей?
– Да. Их командир только что приехала подписать все бумаги по поставке. – Хотите с ней поговорить?
– С майором Тамарой Казар? Да, конечно!
Примыкавший к ангару кабинет был набит людьми. Майор сидела за столом, заваленном документами. Позади нее стояли еще четыре пилота.
Тамара Казар ничуть не изменилась за десять месяцев, прошедших с тех пор, как Алекс увидела ее впервые в Энгельсе: прямая осанка, очень короткая стрижка и явная, почти враждебная мужеподобность. Она, очевидно, подписывала необходимые бумаги для получения самолета. Закончив, майор заметила Алекс.
– Мисс Престон! Фотографируете наши новые Яки? – с этими словами Казар встала.
– Да. На самом деле я как раз закончила. Они впечатляют.
– Уверена, вы покажете нас в самом выгодном свете. Чем займетесь после этого?
Польщенная интересом майора, Алекс ответила довольно искренно.
– Честно говоря, пока не знаю. Я езжу в те места, куда мне разрешает Отдел печати.
Казар посмотрела на Алекс долгим пристальным взглядом, словно что-то для себя решая.
– Почему бы вам не пофотографировать 586-й полк? Мы наверняка будем смотреться на снимках не хуже наших самолетов. – Майор продолжала буравить Алекс глазами.
– Э-э-э… с удовольствием. Только мне нужно отправить запрос в Отдел печати. – Алекс посмотрела на других пилотов. – Вы полетите назад на новых самолетах?
– Да. Мы прибыли сюда на транспорте, но теперь у моих летчиц есть собственные самолеты. Почему бы вам не вернуться с нами на авиабазу в Анисовке? Мы можем отправить ваш запрос в Отдел печати прямо оттуда. У них будет меньше поводов отказать вам, если вы уже будете на месте, да еще по личному приглашению командира.
– Что тут скажешь. Я согласна.
Забрав свою аппаратуру и рюкзак, Алекс присоединилась к группе летчиц в ангаре. Все пилоты отсалютовали друг другу. После этого они покинули ангар и расселись по своим Якам-1. Алекс думала, что майор Казар тоже займет одно из кресел пилота, но, к ее удивлению, командир полка, прихрамывая, направилась к транспортному самолету, сделав журналистке знак следовать за ней.
Алекс устроилась рядом с майором на узком сидении вдоль борта самолета. Во время полета было шумно, и они не разговаривали. Но иногда Алекс украдкой бросала взгляд на странную женщину, сидевшую рядом.
Тамара Казар была совсем не похожа на других женщин-командиров. Марина Раскова временами вела себя по-матерински, и даже строгая Бершанская порой позволяла себе проявить немного теплоты. Но Тамара Казар была сделана изо льда. С чего бы это она внезапно решила позволить Алекс сфотографировать своих летчиц? И почему она не полетела на своем самолете?
