Ведьма Сталинграда полностью

Настя кивнула, и они молча спустились вниз. Не говоря ни слова, они вышли на Театральный проезд. С неба продолжали падать крупные мокрые снежинки, уже засыпав ледяную корку на дороге толстым слоем снега. Алекс едва сдерживала слезы, когда с нежностью прикоснулась к Настиному лицу.

– Прощай, моя ведьма Сталинграда.

Настя, на которой были рукавицы, взяла руку Алекс и прижала ее ладонь к своей щеке.

– Спокойной ночи, Александра Васильевна Петрова. – С этими словами летчица исчезла в снежной пелене.

Теперь я знаю, каково быть женой военного, подумала Алекс. Постоянно волноваться за любимого человека и понимать, что никак не можешь его защитить. Бороться с тревогой Алекс помогла работа. Она вновь отправила заявку в Отдел печати на получение разрешения для поездок на фронт с другими репортерами. Через десять дней ей выдали разрешение, и Алекс стала ездить на одну-две недели к местам сражений, либо во время боев, либо сразу после их завершения. Красная армия чувствовала себя увереннее и добивалась успехов.

После каждой поездки журналистка возвращалась в Москву, проявляла пленки и передавала снимки цензорам. Ее больше не волновало, что они могли забрать пару-тройку фотографий или даже половину ее коллекции. Пока у нее были снимки, которые она могла отправить Джорджу, Алекс была довольна.

Жизнь в Москве несколько улучшилась. Бомбардировки прекратились. Очереди за едой, строго распределявшейся по карточкам, не уменьшились, но благодаря американскому ленд-лизу, похоже, никто не умирал с голоду. Часть предприятий перенесли обратно из-за Урала, и на улицах стало больше людей. Москва снова была похожа на крупный город.

Зима уже подходила к концу, и снег превратился в слякоть. Алекс возвращалась в гостиницу с Центрального телеграфа. Когда она проходила мимо стойки регистрации, ее окликнул администратор.

– Мисс Престон, вам письмо. – Он протянул американке коричневый бумажный треугольник.

У Алекс заколотилось сердце. Военная почта!

Она присела прямо в вестибюле и развернула листок. Письмо, разумеется, было не запечатано, поскольку военная цензура его тщательно проверила. Алекс знала, что ничего личного там не будет.

Здравствуйте, мисс Престон. Спасибо вам за то, что сделали так много прекрасных фотографий, когда были на фронте. Мы все гордимся тем, что служим Родине, и посвящаем наши победы Сталину. Дни становятся длиннее, хотя здесь еще много снега. Так хорошо, что у нас есть полушубки и валенки. Передаю вам огромный привет с небес, которые мы с радостью освобождаем. Ваша Настя Дьяченко.

Алекс улыбнулась от явного подхалимажа. Но самое главное – Настя была жива, письма требовались прежде всего для этого. Получая вести с фронта, Алекс, как жены и матери других солдат, надеялась лишь на то, что беда обойдет близкого человека стороной.

Субботним утром Алекс, расхрабрившись благодаря письму, отправилась в прачечную гостиницы. Анна Дьяченко гладила постельное белье. При виде американки Настина мать засияла. Похоже, ее не волновали взгляды, которые бросали на Алекс другие работники.

– Здравствуйте, моя дорогая, – поприветствовала она Алекс, продолжая гладить белье.

– Простите, что отрываю от работы, но мне захотелось с вами поделиться. – Помахав письмом, журналистка протянула его матери Насти.

Анна поставила утюг и развернула листок, ее лицо осветилось нежной улыбкой.

– Кажется, она написала нам почти одно и то же, единственное, она не попросила вас прислать варежки. Я купила шерсть и два дня вязала.

– Для этого мамы и нужны, правда? Что ж, пока она что-то просит, значит, с ней все хорошо. – Алекс подумала: она жива, но произносить это вслух было слишком жестоко.

– Спасибо, что переживаете за нее, дорогая. – Анна положила мозолистую ладонь на руку девушки. – Вы тоже мне немного как дочь. Она рассказала про вашу смелость в Сталинграде, как вы летели, раненая, на том самолете. Вы с ней виделись с тех пор? У нее есть парень?

Алекс перевела дух.

– Нет, не виделись. В последние несколько недель я езжу на фронт с другими журналистами. Что касается второго, не думаю, что она плотно общается с мужчинами. Они слишком заняты полетами. Ее лучший друг – это ее механик, Инна Портникова, очень хороший человек.

– Это только к лучшему. Еще не хватало, чтобы она влюбилась в какого-нибудь чванливого героя. Вы знаете, какие бывают молодые мужчины. – Анна сложила простыню и прогладила ее по сложенному краю.

– Знаю. – Алекс вспомнила про Терри, осознав, что давно с ним не виделась. Что бы он сказал про ее новую «семью»?

– Что ж, я пойду. Я просто хотела поделиться с вами Настиным письмом. Вскоре я тоже вернусь на фронт.