– Ну, для начала… – из своего холщового мешка Терри вытащил объемный пакет, обернутый коричневой бумагой. – Я не стал покупать нейлоновые колготки и прочие женские штучки, а вместо этого привез тебе носки и новые брюки. В них я завернул четыре блока сигарет, как ты просила.
Алекс рассмеялась и чмокнула Терри в щеку.
– Какой ты молодец. Знаешь, как угодить девушке, даже если она больше с тобой не спит.
Шеридан изобразил недовольную гримасу.
– Ты это окончательно решила?
– Боюсь, что да. В любом случае, ты же приехал в Москву не для того, чтобы меня соблазнять. Что происходит?
Терри достал из кармана пачку «Честерфилда» и вытряхнул одну сигарету.
– Похоже, у нас возникла проблема с Советами. Помнишь трупы, найденные в Катыни? – Терри прикурил сигарету от красивой зажигалки «Зиппо».
– Конечно, помню. Польские офицеры, убитые гестапо в 1940 году.
– Вот она, наша проблема. Похоже, это сделали русские – по приказу Сталина, разумеется.
Официант принес им подобие кофе.
– Разве не этого добивается Геббельс? Заставить всех поверить в то, что русские – настоящие дикари. – Алекс без удовольствия отпила горячий напиток. Сахара там явно не хватало.
– В этом вся загвоздка. Конечно, немцы будут в восторге, если подозрение действительно падет на русских, что сделает наш союз с ними… э-э-э… сомнительным делом. Но появляется все больше аргументов в пользу причастности НКВД. Черчилль, похоже, склоняется к этой мысли, да и Рузвельт тоже. Твердых доказательств пока нет, но слухи уже пошли. Выступать с публичными обвинениями против наших союзников не стали, но Военное ведомство поручило Управлению стратегических служб разобраться с этим.
– Как все сложно. – Алекс обвела взглядом обеденный зал. – Раз уж мы заговорили об НКВД, интересно, что случилось с Виктором.
– Что за Виктор?
– Один из шпиков НКВД. Помятый парень, который обычно сидел вон там и у которого плохо получалось следить за мной. В последнюю нашу встречу он велел мне не общаться с семьей Дьяченко. Но особой угрозы в его словах не чувствовалось, словно он потерял вкус к своей работе.
Терри откинулся на стуле и сделал знак официанту, чтобы ему принесли еще одну чашку кофе.
– Если теперь ты его не видишь, это не слишком хороший знак. Можно сказать почти наверняка, что его заменили кем-то получше. Если он отговаривал тебя от чего-то, то лучше этого и впрямь не делать.
– Я не могу последовать этому совету, Терри. Настя Дьяченко для меня не просто материал для отличного репортажа. Она мне как… сестра. Она даже передавала через меня письма, которые не могла отправить по военно-полевой почте. Она очень много для меня значит, а ее мать относится ко мне как к дочери.
– Ох, Алекс! Смотри не угоди в эту ловушку. Они такие несчастные, что наговорят тебе что угодно, хватаясь за любую соломинку. Не говоря уже о том, что если бы тебя поймали на передаче секретной информации, то сразу бы выслали из страны. Ты бы лишилась возможности работать здесь в качестве иностранного журналиста – это в лучшем случае. А если бы тебе не повезло, то ты угодила бы в тюрьму на несколько лет. Обещай, что больше не подойдешь к этим людям.
– Я тебя поняла, – сказала Алекс, ничего на самом деле не обещая, и допила свой кофе. – Слушай, мне нечем заняться, пока снимки сохнут. Давай пройдемся.
– Это вместо секса? – Терри опять притворно надул губы.
– Прости, дружище, поезд ушел. Пойдем немного погуляем и выплеснем это напряжение. – Алекс встала, но тут же снова плюхнулась на стул. – У меня есть идея получше! В филиале Большого театра сегодня концерт. – Девушка посмотрела на свои часы. – До начала примерно час. Почему бы нам туда не сходить?
– Концерт вместо любовных утех? – вздохнул Терри. – Так и быть, по старой дружбе. Где мы купим билеты? – Он отодвинулся на стуле.
– Далеко идти не надо. Георгий – это администратор – продаст их тебе, правда, скорее всего, остались самые дорогие.
– Это такая проверка на вшивость? – Терри встал из-за стола.
– Не переживай, дорогой. Любой мужчина, который, услышав «нет», все равно соглашается пойти с девушкой на концерт, получает самую лестную оценку. Ты станешь прекрасным любовником для любой другой женщины.
Алекс и Терри стояли у бокового входа в Большой театр, пока Терри докуривал сигарету.
– Как мило, что ты согласился пойти со мной на концерт. Мне хотелось посетить этот театр с того момента, как я приехала в Москву.
– Почему же ты этого не сделала? Театр у тебя под боком.
– Потому что труппа уехала. Портик театра разбомбили, основной состав артистов в 1941 году эвакуировали в Куйбышев. В филиале Большого иногда проходили концерты, но у меня было слишком много дел. До сегодняшнего дня.
– Угу. – Очевидно, это Терри не слишком интересовало. – Вот и звонок. – Терри затоптал окурок в землю и взял свою спутницу под руку.
