Наступил май. Дороги развезло, что замедлило передвижения как немецких, так и советских войск, и затормозило доставку почты. Вместе с Паркером и Шапиро Алекс находилась где-то между Харьковом и Белгородом. Война продолжалась, словно в замедленной съемке. Цензоры не пропустили ни одной ее фотографии с заляпанными грязью джипами, грязными сапогами, забрызганными грязью мотоциклами, покрытыми грязью лошадьми и парализованными распутицей войсками.
В начале июня журналистка вернулась в Москву, но писем от Насти не было. В чем дело? Алекс решила подождать до субботы, а потом нарушить наказ Виктора и все же отправиться к Настиной матери, чтобы узнать, что было известно ей.
От каждого стука в дверь Алекс охватывала надежда. Однако когда на пороге ее номера появился человек в форме советских воздушных сил, им оказалась Инна Портникова.
– О, проходите! Я
– Я тоже рада встрече с вами. Вы хорошо выглядите. Но у меня лишь несколько минут, мне нужно успеть на поезд. Настя просила передать вам это. – Инна вытащила письмо из внутреннего кармана гимнастерки и протянула его журналистке. – Не волнуйтесь, оно запечатано, никто его не читал, и никто не видел, кроме меня. А меня здесь никогда не было.
Девушки быстро обнялись, и Инна ушла по коридору к лестнице.
Алекс открыла письмо, намеренно не подписанное, чтобы не подвергать опасности их обеих. Тем не менее, она сразу узнала размашистый почерк.
Каждый раз, ложась спать, Алекс клала Настино письмо на тумбочку, а уезжая на фронт, брала его с собой. Вскоре тонкая бумага стала расползаться – Алекс пришлось вложить письмо в другой лист бумаги, чтобы оно совсем не истерлось.
Но больше вестей от Насти не было. Когда Алекс вернулась в Москву в конце июня, ее оптимизм испарился.
Джордж Манковиц присылал ей еженедельные телеграммы, но они становились все скучнее. Поэтому телеграмма от Терри Шеридана стала для Алекс настоящей отрадой.
Теперь Алекс могла предвкушать хотя бы что-то. Утром в среду она отправилась прогуляться по Красной площади, а потом прошлась мимо Большого театра. Официально театр был закрыт, большая часть артистов уехала в эвакуацию. Однако какие-то храбрецы из Большого остались и иногда давали концерты. Например, сегодня собирались исполнять Бородина, Прокофьева и Римского-Корсакова, как гласило объявление.
Бросив взгляд на свои часы, Алекс обнаружила, что уже почти полдень, и поспешила к «Метрополю». Машины редко ездили по Театральному проезду, поэтому появившийся перед гостиницей автомобиль сразу привлек внимание журналистки. Она просияла, когда увидела, что из машины выбирается знакомая фигура Терри. За рулем сидела женщина в возрасте, но, когда Алекс, размахивая руками, подбежала к приятелю, автомобиль уже уехал.
Алекс с радостью обняла Терри.
– Управление выделило тебе пожилых леди, которые возят тебя повсюду? – смеясь, заметила девушка.
– Кого? Ты о чем? А! Это была Элинор, моя… э-э-э… секретарша. – Терри взял Алекс под руку. – Я бы пригласил ее к нам, но ей нужно успеть закончить отчет. – Шеридан повел журналистку в обеденный зал и, когда они уселись за столик, попросил подать им кофе.
– Что привело тебя в Москву на этот раз?
