– Совсем наоборот. Как бы там ни было, я приехал сюда по стратегическим вопросам, а завтра уезжаю обратно в свой батальон. Мы направляемся в Лейпциг и Мокрену, и, если повезет, дойдем до Эльбы. Хотите к нам присоединиться?
Этот высокий и худой мужчина, от которого пахло сладким табаком, был симпатичен Алекс.
– Кажется, хочу. Могу я пригласить еще одного журналиста?
– Конечно. Чем больше, тем веселее.
Благодаря упорству солдат 69-й пехотной дивизии, а также небольшому везению, на которое они надеялись, 25 апреля 3-й батальон оказался на Эльбе.
– Должен признать вы были правы, – сказал Роберт Капа, стоя рядом с Алекс на западном берегу реки. – Ваша интуиция не подвела, и вот теперь мы здесь, в месте, где должны встретиться две армии, которые при других обстоятельствах не смогли бы даже поговорить друг с другом. Просто мечта для фотожурналиста.
–
Они смотрели, как взвод разведчиков на надувной лодке возвращается с задания. Выбравшись на берег, сержант козырнул полковнику.
– Все в порядке, сэр. Русский командир предложил, чтобы представители сторон официально встретились завтра на нашем берегу, ближе к Торгау, в присутствии прессы.
Полковник Линч рассмеялся.
– Ты смотри-ка: огласка нравится русским не меньше нашего. Что ж, возвращайся к ним и передай, что наши журналисты и самые фотогеничные солдаты будут ждать их завтра в десять утра.
На следующий день к берегу, где были установлены государственные флаги и различные фотокамеры, приблизились шлюпки с советскими солдатами. Алекс и Капа тоже ждали их. Около сотни русских, которые махали руками встречающей стороне, высадились на берег.
Встреча проходила как попало, хотя к ней и готовились. Офицеры пожимали друг другу руки, солдаты обнимались, на берегу возникали группки военных, обменивавшихся сигаретами и сувенирами. Алекс и Капа сфотографировали младшего лейтенанта – образцового американца – вместе с советским молодым солдатом-крепышом на фоне советского и американского флагов. Помимо этого, фотожурналистам удалось сделать еще несколько десятков хороших снимков в ходе дружественной встречи.
Периодически Алекс выступала в роли переводчика, хотя солдаты в основном обсуждали обувь, оружие и сигареты.
И вдруг девушку осенило: войска Красной армии только что прошли по той территории, информацию о которой ей нужно было раздобыть. Алекс выбрала одного сержанта и отвела его в сторону.
– Вы воевали на Украине?
– Конечно. Я везде воевал, а что?
– Мне нужно кое-что узнать. Вам встречались лагеря для военнопленных? Немецкие лагеря. В Виннице, например. Что с ними стало?
– Мы освободили множество лагерей, как мелких, так и крупных, в том числе и лагерь в Виннице.
– А там были женщины?
– Да, какая-то часть. Они были в очень плохом состоянии, как и все остальные, кто не умер от голода. Тех, кто остался в живых, мы отправили на родину для допроса.
– Кто-нибудь составлял списки военнопленных? Я кое-кого разыскиваю.
– Все кого-то ищут. Мы послали в Советский Союз знаки отличия тех, кто умер и кого мы нашли. Кого-то похоронили прямо на месте. Я не знаю насчет выживших. Вы могли бы справиться о них в украинском отделении Красного Креста или в НКВД. Впрочем, не думаю, что они делятся этими сведениями.
– Меня интересуют женщины. Вы помните кого-нибудь из них? – Алекс чувствовала, что все без толку.
– Не помню. Там были одни скелеты, такое и запоминать не захочешь. – Сержант сделал шаг назад. – Послушайте, мне нужно держаться со своими, иначе у меня будут проблемы.
– Да, я понимаю. Спасибо вам. – Обессиленная, Алекс вернулась на берег, где стоял Капа.
К ним присоединился полковник Линч с трубкой во рту. Он втянул воздух, и табак в трубке на миг загорелся.
– Любопытно, наконец, посмотреть на русских воочию после того, как мы столько всего о них слышали. Солдаты как солдаты, только форма поизносилась. – Линч снова пыхнул трубкой, распространяя вокруг себя запах яблочного табака. То был аромат, символизировавший удовлетворение.
– Между прочим, мне тут позвонили из штаба, и этот звонок может вас заинтересовать. Армия Чуйкова захватила аэропорт Темпельхоф, а также южные пригороды Берлина. Похоже, все считают, что Гитлер где-то в городе, отсиживается в бункере.
– Да? – Капа склонил голову вбок – Алекс уже знала, что это признак крайней заинтересованности. – Что скажете, Алекс? Махнем в Берлин?
Алекс смотрела на другой берег реки, взвешивая все «за» и «против».
– Дайте мне время подумать. Вдобавок мне нужно связаться с редактором. Полковник, где здесь ближайшее место, откуда можно отправить телеграмму? Или вы взорвали все телеграфные линии в округе, и мне придется возвращаться в Лейпциг?
Линч бросил взгляд в сторону видневшихся вдали зданий в Торгау: до них было где-то полкилометра.
– Как вам известно, мы ничего здесь не взрывали. Я бы сказал, что шансы отправить телеграмму примерно одинаковы, что в Торгау, что в Лейпциге. Если хотите, я отправлю с вами человека, чтобы он сопроводил вас в центр города.
