– Да, так все и было. Я не столько летала, сколько работала с наземной командой. Это тоже были женщины. Их работа была очень изнурительной, на пределе физических возможностей. Вдобавок им всегда не хватало еды и теплого жилища. Даже зимой.
– А какие они? Похожи на нас? – спросила какая-то девушка.
– Они другие, конечно, но в чем-то такие же, как мы. В любом случае они отважные воины. – Алекс уставилась взглядом куда-то в пустоту, вспоминая знакомые лица.
– И ты могла говорить с ними, как прекрасно! – сказала Джо с неподдельным восхищением. – Ты завела там близких друзей? Кого-то особенного? – Джо могла иметь в виду что угодно.
– Некоторые из них действительно были особенными: Марина Раскова, Раиса Беляева, Катя Буданова. Но все они погибли. – Когда Алекс произнесла эти имена, ее кольнуло горе, но в то же время она чувствовала, будто отдает этим женщинам дань уважения. Ей хотелось, чтобы память о них навсегда осталась в ее душе.
– А еще… Настя Дьяченко, – добавила Алекс. – Ее самолет сбили над Украиной. Думаю, она попала в плен и ждет, чтобы кто-нибудь освободил ее. – Журналистка замолчала.
– Такие чудесные романтические имена, – звонким голоском произнесла девятнадцатилетняя девушка.
Джо внимательно посмотрела на Алекс. Судя по выражению ее лица, она все поняла.
– Поэтому ты вернулась? – тихо спросила она. – Чтобы освободить ее?
– Да. Любой ценой.
Кивнув, Джо едва слышно сказала:
– Это очень ценная вещь – такая любовь.
– Итак, леди, гасим свет! – крикнул дежурный офицер снаружи.
– Есть, сэр! – Девушка, которая была ближе всех к фонарю, погасила свет, и все устроились на своих постелях.
Алекс услышала в темноте шепот Джо.
– Какая жалость, что наши пути расходятся. Было бы здорово с тобой подружиться.
– Спасибо за комплимент, Джо. Я тоже уверена, что ты стала бы хорошим товарищем. Но знаешь, я так долго оставалась на Восточном фронте, что, кажется, позабыла, что значит – дружить.
Джо тихонько усмехнулась.
– Действительно, долго, раз стала говорить «товарищ». В любом случае, послушай, милочка. Если тебе что-нибудь понадобится от штаба союзников, дай мне знать.
– Спасибо, Джо, я запомню. – Алекс улеглась на свою койку и закрыла глаза, пытаясь вспомнить в деталях Настино лицо, как делала каждую ночь.
Через два дня девушек перевели во временный штаб союзников. Внезапно оказавшись в одиночестве, Алекс взяла мопед и немного покаталась по окрестностям, делая странные снимки. Первого августа она получила приказ присоединиться к 3-й армии в Мюнвиле-ле-Бингаре, где стартовала французская кампания. До Ренна журналистка добралась вместе со вспомогательными войсками, а затем вместе с армией Паттона стала продвигаться на северо-запад.
Шли ожесточенные бои, но американцы освобождали город за городом. Вскоре Алекс заметила, что ее снимки стали похожи друг на друга: те же разрушенные здания и распухшие трупы домашнего скота, мертвые солдаты – как и в России, но только здесь не было снега и мороза, благодаря которым исчезал трупный запах.
В конце августа, когда Алекс вместе с другими американскими солдатами любовалась рекой Сена в Монтро, стало известно об освобождении Парижа. Девушка ощутила мимолетное сожаление из-за упущенной возможности сделать уникальные снимки. Впрочем, Роберт Капа наверняка все запечатлел, и она не испытывала зависти к нему.
Настя сидела на корточках в здании под Минском. Она подняла взгляд при появлении почтальона.
– Хорошая новость, товарищ, – сказал он, протягивая девушке номер «Красной Звезды».
Настя пробежалась глазами по передовице.
– Союзники высадились во Франции, – произнесла девушка с благоговейным трепетом. – Наконец-то открыли второй фронт.
– Что-то они не особо торопились, – заметил почтальон и отправился в следующее здание.
Девушка понятия не имела, как выглядят берега Франции, но попыталась представить береговую линию, усеянную солдатами союзников. Какая прекрасная возможность для фотографа! Алекс бы это понравилось, не будь она так далеко.
Но
Но тут командир отряда крикнул им встать, и Насте пришлось отбросить раздумья. Она уже отупела от бесконечных боев и марш-бросков – ее ни разу не отпустили в увольнительную – но ее товарищи по отряду стали для нее целым миром.
Лето близилось к концу. Несмотря на то, что советские войска делали два шага вперед и один назад, немцы отступали по всем фронтам. Хорошие новости теперь приходили все чаще, и Настя сражалась бок о бок с другими бойцами, отвоевывая километр за километром, верная России и своим товарищам, если не Кремлю и партии.
