Это был тот голос. Чистый и громкий, молящий и повелевающий одновременно. Он обрушился на его воспаленное сознание градом острых иголок. Они рванулись внутрь, разрывая его на куски, но боли было так много, что он ее уже не чувствовал.
Вампир тяжело поднялся с земли и забрался в седло на спине дракона. Изенгест покорно расправил крылья и рванулся в небо.
Блуждать не пришлось. Боль вела вампира не хуже маяка. Под крыльями дракона мелькали поля, леса, селенья. Наконец, когда Дэлан стал думать о смерти, как об избавлении от мук, Изенгест заложил круг и плавно опустился на землю. Вампир окончательно обессилил и уже не мог держаться в седле. Просто скатился по скользкому боку на жирную от влаги землю.
– Уже близко…
Дэлан думал, что еще больнее уже быть не может, но ошибся. Перед глазами пылали кровавые круги. Но он знал, что скоро все закончится. Его цель близка. Он поднялся. Боль отступила. Ровно настолько, чтобы двигаться, но не мыслить самостоятельно.
Вампир огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулось черное поле в клоках белого тумана. Он не знал куда идти, но пошел, оставив обеспокоенно рыкнувшего дракона позади. Ноги заплетались, но уверенно несли подчиненное тело вперед. Ему казалось, что он умирал и воскресал одновременно.
– Спрячь… Сбереги…
Боль исчезла. Словно спали оковы. Воздух рвался в грудь. Его стало так много, что он не мог дышать.
Впереди, в темноте, что-то шевельнулось. Дэлан пошел на это слабое движение, и силы возвращались в измученное тело. В грязи что-то было. Он наклонился и поднял на руки покряхтывающий сверток.
Младенец. На него внимательно смотрели удивительные золотые глаза. Вампир видел в них свое отражение и чувствовал его запах. Его дыхание пахло звездами, а персиковая кожа – небесами и земной твердью. Жизнью.
Вдоволь налюбовавшись на вытянувшееся от удивления лицо вампира, младенец разразился таким криком, что Дэлан едва не выронил его из рук. Он прижал к себе крохотное тельце и уже собирался отправиться к дракону, когда увидел приближающихся всадников. Их было пятеро. Вампир снова заглянул в золотые глаза и понял, что будет защищать это дитя до конца. Даже если придется рвать противников клыками.
Дэлан открыл глаза и сел, смахнув на пол клетчатый плед, которым был укрыт. От него пахло ведьмочкой. Полынь и мед окутывали незримой вуалью, проникали в горло и оживляли маленькие лезвия. Ночь ничего не изменила. Он так и не привык к аромату девушки.
