— Сонечка, — нежно перебил Макс, — ты весь день так усиленно пичкаешь меня всякими названиями… но ты же понимаешь, что для меня они — как мертвому припарка?
— Понимаю… — закивала рыжая. — Но ведь надо с чего-то начинать изучение нашего города? Сейчас наслушаешься от меня… всякого-разного, а вечером тебе станет любопытно, где что находится, и полезешь в карты смотреть. Так и выучишь потихоньку названия улиц, рек, мостов, площадей… А учить, Волчок, надо! Особенно если намереваешься остаться в Питере надолго, а не сбежать через неделю.
— С чего вдруг я должен сбежать?
Софья скептически поджала губы:
— Я читала твое личное дело. Сорок два раскрытых эпизода. За тринадцать лет.
— И? — не понял Макс.
— Без обид, но это не тот ритм, в котором работаем здесь мы. У нас сорок эпизодов иногда за месяц бывают! Не надорвешься?
— Я парень крепкий, справлюсь.
— Надеюсь, — хмыкнула пиромантка.
Волков расслышал в голосе девушки плохо скрытое то ли пренебрежение, то ли недоверие. И это Волкову не понравилось.
— Слушай, Сонь, давай сменим тему?
— А давай! — легко согласилась та и посмотрела на Макса с легкой хитринкой во взгляде: — Волчок, а ты знаешь, почему в Питере всегда идет дождь?
— Это начало шутки или анекдота?
— Нет, я серьезно!
— Тогда не знаю… Наверное, климат такой?
— Ага, климат, как же! — радостно выпалила Соня. — Причина в неконтролируемом везокинезе!
— В чем? — задумался Волков, пытаясь вспомнить определение когда-то слышанного термина.
— В везокинезе, — повторила Соня, будто это могло помочь. — Видишь ли, Волчок, в Питере с самого его основания живет семья, чей младший ребенок способен непроизвольно менять погоду. В зависимости от настроения. Если он всем доволен, то на улице тепло и солнечно. А если начинает капризничать, психовать и плакать, то вот тебе и дожди, и ветра, и нелетная погода. А учитывая, что малыши нечасто бывают довольны… Сам понимаешь.
Макс кивнул.
— А семейка там, знаешь ли, — продолжила рассказывать Романова, — достаточно… специфическая — триста лет ни одно поколение не пользуется контрацепцией. Каждая мать — героиня! Поэтому младший ребенок едва успевает из пеленок вырасти, как у семейки появляется еще один малыш. Ему-то везокинез и переходит по наследству! Понимаешь, куда я клоню?
— Отсутствие противозачаточных равно бесконечным дождям?
— Не совсем тот вывод, на который я рассчитывала… но типа того.
— Занятная история, — усмехнулся Волков. Посмотрев на проплывающий неподалеку прогулочный катер с толпой счастливых туристов, робко спросил, хотя и понимал — эту тему трогать не стоит: — Сонь, а что случилось с Юркой? С Ю?
— Лучше бы мы и дальше веселились и делились всякой чепухой… — Пиромантка тяжко вздохнула и повесила голову. — А Ю… Его убили… Точнее, убила… какая-то тварь. Из-за меня.
— Та-ак, давай подробнее.
— Подробнее… В городе зверствует… нечто. Убивает людей. Талантливых людей. И оставляет метки на телах. Будто подписывается. Мы с Ю и другими ребятами долго шли по следу, но тварь всякий раз ускользала, будто чувствовала наше присутствие. Однажды ночью Ю позвонил и сказал, что через какого-то информатора узнал точный адрес твари… Я просила дождаться меня и ребят… но Ю был слишком гордым. Сказал, что тварь уйдет… Это было опрометчиво… но Ю надеялся на свой дар — умел создавать биосферу, что защищала от ран, делала сильнее… Но дар не сработал.
— Почему?
— Мы не знаем. Просто не сработал. И тварь убила Ю. Разорвала на куски. И словно в насмешку оставила метку… там… — Соня замешкалась и показала взглядом на джинсы Макса. — На булках.
— Что за метка?
— Три шестерки. Три выжженных на коже шестерки.
— Непонятная отсылка к «Омену»?
— Я не знаю…
Она смолкла. Замолчал и Волков. Некоторое время шли в тишине, прерываемой ревом моторов и криками чаек.
— Так и при чем здесь ты? — сглотнул Макс. — Ю погиб не из-за тебя.
— Я могла помочь. Если бы успела. Но я ехала слишком долго, Волчок. Слишком долго.
— Извини…
В молчании они дошли до каменного моста через Фонтанку. Из-за четырех гранитных башен, соединенных массивными железными цепями, выглядел мост солидно. Монументально.
— Волчок, хочешь загадку? — встрепенулась Романова. — Как думаешь, что общего у Чернышева моста, Екатерининского моста и моста Ломоносова?
Волков пожал плечами.
— А то, что сейчас ты пройдешься по каждому из них. Одновременно! — сообщила пиромантка, но, видя непонимание на лице собеседника, пояснила: — У этого моста за всю историю было три названия, которые я и упомянула.
— О — образование!
— Как ты уже понял, — не отреагировав на саркастическую ремарку, продолжила говорить рыжая, — нам на ту сторону, в Ломоносовский сквер. Сразу за переходом рекомендую посмотреть направо и полюбоваться шедевральной улицей Зодчего Росси. Эта улица славится тем, что…
— Соня! Ну хватит истории! Ну пожалуйста! — взмолился Макс. — У меня скоро голова взорвется!
— Жопка ежа ты некультурная, — обиделась пиромантка и демонстративно отвернулась.
Волков от такого сравнения не сдержал улыбку.