— Здравствуйте, — кивнул Макс. — Я…
Но представиться не успел — немытая сальная голова скрылась за дверью, которая тут же и захлопнулась.
— Да уж, контингент — огонь, — морщась от резкого запаха пота, подгоревшей еды и химозы, Волков прошел по скрипящему коридору к пятну света — просторной кухне.
«Гордость коммунальных хозяек» встретила Макса заплеванным полом, сколотым кафелем, покрытым копотью потолком и полудюжиной немытых загаженных плит, стоящих вдоль стен.
За кухонным столом возле окна сидели двое — дородная баба лет пятидесяти пяти с фиолетовыми волосами, и рослый смуглый паренек в джинсовом костюме. Не обращая внимания на вонь и разруху, жильцы спокойно попивали чаек с крендельками.
— Добрый вечер, — отвлек их от этого занятия Волков. — Меня Максим зовут. Мне ключик дали от комнаты, не подскажете, куда пройти?
— В комнату Юры, шо ли, въезжаешь? — отодвинув кружку, нехотя поднялась баба. — Вон она! — И ткнула пальцем в ближайшую дверь по правую руку от ведьмака.
— Благодарю, — улыбнулся Макс и вновь загремел ключами, стараясь отпереть неподдающиеся «винтажно-совковые врата».
— Ручку потяни и одновременно ключ поворачивай, — устав наблюдать за его бесплодными попытками, посоветовала баба. — Тебя как звать-то, говоришь?
— Максим.
— А я Клавдия Ивановна, твоя соседка супротив. Со мной в комнате отец живет, Иван Кузьмич… но он старый, больной и парализованный. Помрет, наверное, скоро… — на секунду задумалась баба Клава. — А вон тама, на кухне, Степка сидит, студентик арт-колледжа. Хороший мальчик. Его комната рядом с моей.
— Угу, — вполуха слушая Клавдию Ивановну, Макс наконец справился с замком. Приоткрыв дверь, замер на пороге, размышляя, как бы потактичнее избавиться от разговорчивой соседки.
А та продолжала распинаться:
— Слева возле лестницы, ежели от нее на кухню смотреть, проживает Нинка с хахалем со своим, с Петькой. Алкаши пропитые, не дай боже! Но — тихие, общественный порядок не нарушают и собутыльников не водят. Выпьют беленькой — и спать.
Нинку Макс видел. Нинку Макс запомнил.
— А супротив них я без понятия, кто теперича обитает, ту комнату постоянно туристам сдают. Хотя, казалось бы, кто в такую дыру поедет, ежели вокруг уйма недорогих гостиниц, правильно говорю? А вот едут же, паразиты, конца края им не видать! У вас тут, говорят, атмосферно… а-у-тен-тич-но! Слово-то какое бесовское придумали, ироды… Почему нельзя сказать: самобытно?
— Спасибо за короткий экскурс, но мне надо отдохнуть, — понимая, что монолог может затянуться, Волков не стал ничего выдумывать и распахнул дверь своего нового жилища.
Распахнул — и облегченно выдохнул.
В отличие от парадной и помещений общего пользования, комната производила впечатление места, где можно жить и не опасаться, что на тебя рухнет часть потолка. Пусть спартанская обстановка и не блистала разнообразием — стол, стул, шкаф, холодильник да кровать, — но полы были чистыми, а стены с одним-единственным видом обоев, а не с их мозаикой.
— Отдыхай, отдыхай, — разрешила Клавдия Ивановна и бросила в закрывающуюся щель: — А соседняя с тобой комната опосля смерти Пахома пустует и на замок…
Макс захлопнул дверь и как был, в одежде, рухнул на мягкий матрас. Бессонная ночь, утро в поезде и добрая половина дня, проведенная в «прогулках» по Питеру, дали о себе знать — несмотря на ранний час, Волков моментально вырубился.
Проснулся Макс от приглушенных голосов и тихого монотонного стука. Приподнявшись на локтях, не сразу понял, где находится — на улице стемнело, а плотные шторы на единственном окне не пропускали в комнату ни лучика фонарного света.
Достав из кармана телефон, ведьмак посмотрел на часы — полвторого ночи. Решив, что вставать еще слишком рано, скинул уличную одежду и, завернувшись в плед, вновь постарался заснуть. Увы, тщетно — приглушенные голоса бубнили над ухом, а размеренный стук эхом отдавался в затылке.
— Проклятье! — раздраженно прошипел Волков и откинул плед. — И какая сволочь не спит?
Он сел, свесив ноги с кровати и прислушался, силясь понять, где стучат и болтают и на кого идти ругаться.
Прислушался — и не поверил своим ушам. Звуки доносились из соседней комнаты, где, по словам Клавдии Ивановны, после чьей-то смерти — Макс не запомнил, чьей именно, — никто не жил.
— Любопытно… — заинтригованно хмыкнул он и в одних трусах вышел в коридор. Стараясь не задеть расставленный на полу хлам, по стеночке пробрался к соседней двери и прильнул к ней ухом… Звуки определенно шли изнутри!
— Эй! — не желая разбудить остальных соседей, шепотом «прокричал» ведьмак. — Хватит шуметь! Ночь на дворе!
Голоса — встревоженный мужской и звонкий детский — стихли. Чтобы продолжить с новой силой.
— Он что, нас слышит⁈
— Он однозначно нас слышит!
— Но он не может нас слышать!
— Ты что, нас слышишь⁈
По наступившей тишине Волков понял — последний вопрос предназначался ему.
— Слышу, слышу, — проворчал он. — Весь дом вас слышит! Давайте потише. — И с чувством выполненного долга сделал попытку уйти.
— Стой!
— Погоди!
— Открой дверь!
— Ключ в углу! Под плинтусом!