Трубы повторно оглушили металлическим ревом. Гофмаршал, размахивая руками, словно дирижер перед оркестром, побудил гостей разразиться радостными криками, пожеланиями и тостами. Со всех сторон раздались и послушно зазвучали пожелания беспрерывного здоровья, счастья, успехов, всего наилучшего, лет долгих, еще более долгих, самых долгих и еще более долгих, гости и придворные буквально соревновались между собой. Король Белогун же надменного и напыщенного выражения лица не менял, а удовлетворение пожеланиями, комплиментами и хвалебными гимнами в честь себя и своей избранницы демонстрировал лишь легкими покачиваниями скипетра.
Гофмаршал успокоил гостей и произнес речь; произносил он ее долго, причем гладко переходил от пафосности к напыщенности и обратно. Геральт все свое внимание посвящал наблюдению за толпой, а посему речь разобрал с пятого на десятое. Король Белогун, объявлял граду и миру гофмаршал, искренне рад столь многочисленным гостям, с радостью их приветствует, в этот знаменательный день желает гостям ровно того же, чего и они ему, брачная церемония состоится после обеда, а до того времени гости могут есть, пить и развлекаться многочисленными запланированными по этому случаями представлениями.
Рев труб объявил об окончании официальной части. Королевский эскорт начал покидать сад. Среди гостей Геральт уже успел заметить несколько подозрительно себя ведущих небольших групп. И особенно ему не понравилась одна из них, поскольку кланялась кортежу не так низко, как остальные, и пыталась пробиться к воротам дворца. Он слегка передвинулся в сторону строя сине-красных гвардейцев. Литта шла рядом с ним.
Белогун ступал, уставив взгляд прямо перед собой. Невеста оглядывалась вокруг, иногда кивала поздравляющим ее гостям. Дуновение ветра на миг откинуло ее вуальку. Геральт увидел большие голубые глаза. Заметил, как эти глаза внезапно находят в толпе Литту Нейд. И как в этих глазах зажигается ненависть. Чистая, ясная, буквально дистиллированная ненависть.
Это продолжалось секунду, потом загремели трубы, кортеж прошел, гвардейцы ушли строем. Подозрительно ведущая себя группа, как оказалось, имела своей целью всего лишь стол с вином и закусками, который окружила и опустошила, опередив всех остальных. На импровизированных эстрадах тут и там начались выступления – заиграли ансамбли гуслей, лир, пищалок и дудок, запели хоры. Жонглеров сменяли фокусники, силачи уступали место акробатам, за канатоходцами следовали полуодетые танцовщицы на барабанах. Становилось все веселей. Щеки дам начинали краснеть, лбы мужчин заблестели от пота, речь тех и других становилась все громче. И чуть невнятнее.
Литта затянула его за павильон. Они спугнули пару, что скрылась там в целях однозначно сексуальных. Чародейка не возмутилась, почти даже не обратила внимания.
– Я не знаю, что тут готовится, – сказала она. – Не знаю, хотя и догадываюсь, для чего и зачем ты здесь. Но смотри внимательно, и все, что ты делаешь, делай подумав. Королевская нареченная – это не кто иная, как Ильдико Брекль.
– Не спрашиваю, знакомы ли вы. Я видел тот взгляд.
– Ильдико Брекль, – повторила Коралл. – Так ее зовут. Ее выгнали из Аретузы на третьем курсе. За мелкое воровство. Как я вижу, она неплохо устроилась в жизни. Чародейкой не стала, но через несколько часов станет королевой. Вишенка на креме, мать ее. Семнадцать лет? Старый дурень. Ильдико добрых двадцать пять.
– И не слишком тебя любит.
– Взаимно. Интриганка по призванию, за ней всегда тянутся проблемы. Но это еще не все. Тот фрегат, что вошел в порт под черными парусами. Я уже поняла, что это за корабль, слышала о нем. Это «Ахеронтия»[42] или «Мертвая голова». У нее очень дурная слава. Там, где она появляется, обычно что-то происходит.
– Что например?
– Там экипаж наемников, которых будто бы можно нанять на что угодно. А для чего, по твоему мнению, нанимают наемников? Для строительных работ?
– Мне надо идти. Прости, Коралл.
– Что бы ни произошло здесь, – сказала она медленно, глядя ему в глаза. – Что бы ни случилось, я не должна быть в это впутана.
– Не беспокойся. Я не собираюсь звать тебя на помощь.
– Ты неправильно меня понял.
– Безусловно, ты права. Прости, Коралл.
Сразу же за обросшей плющом колоннадой он налетел на возвращающуюся Мозаик. Удивительно спокойную и холодную посреди жары, шума и суматохи.
– Где Лютик? Покинул тебя?
– Покинул, – вздохнула она. – Но вежливо извинился, и перед вами велел извиниться. Попросили его выступить приватно. В комнатах дворца, для королевы и ее фрейлин. Не мог отказаться.
– Кто его попросил?
– Мужчина, похожий на солдата. Со странным выражением глаз.
– Мне надо идти. Прости, Мозаик.
За убранным цветными лентами павильоном собралась небольшая толпа, здесь подавали еду – паштеты, лосося и утку в желе. Геральт прокладывал себе дорогу, высматривая капитана Роппа или Феррана де Леттенхофа. Вместо этого попал прямо на Фебуса Равенгу.
