– Сразу после брачной церемонии, – говорил Белогун, – я объявлю, что наследником трона станет сын, которого родит мне молодая жена. Этот шаг должен обеспечить мне ее приязнь и послушание, хе-хе. Ну и даст мне это немного времени и спокойствия. Лет двадцать еще должно пройти, пока молокосос достигнет возраста, когда способен будет что-то замышлять.
– Но, – король скорчил физиономию и подмигнул гофмаршалу, – если я захочу, то все это отменю, и назначу наследником кого-то совершенно другого. Как ни крути, а брак этот морганатический, и дети от таких браков титулы не наследуют, разве не так? И кто же способен предвидеть, сколько я с ней выдержу? Или, может, других девок на свете нет, покрасивей да помоложе? Так что надо будет составить подходящие документы, брачный договор или что-то вроде этого. Надейся на лучшее, но будь готовым к худшему, хе-хе-хе.
Постельничий подал королю поднос, на котором громоздились драгоценности.
– Убери это все, – скривился Белогун. – Я не стану увешивать себя блестяшками, словно какой-нибудь пижон или нувориш. Надену только это. Это подарок от моей избранницы. Маленький, но с большим вкусом. Медальон с гербом моей страны, очень уместно мне носить этот герб. Она так и сказала: герб страны на шее, благо страны на сердце.
Прижатый к стене Геральт сообразил не сразу.
Кот, бьющий лапкой медальон. Золотой медальон на цепочке. Синяя эмаль, дельфин.
Было слишком поздно, чтобы успеть среагировать. Он не успел даже крикнуть, предупредить. Увидел, как золотая цепочка внезапно сжимается, стягивается на шее короля как гаррота. Белогун покраснел, раскрыл рот, но не смог ни набрать воздуха, ни крикнуть. Обеими руками вцепился в шею, пытаясь сорвать медальон или хотя бы просунуть под цепочку пальцы. Ему не удалось, цепочка глубоко врезалась в тело. Король задергал ногами, слетел с табурета, толкнул портного. Портной покачнулся, закашлялся, видимо, проглотив свои булавки. Врезался в нотариуса, оба упали. Белогун тем временем посинел, выпучил глаза, рухнул наземь, еще несколько раз дернул ногами, вытянулся. И больше не двигался.
– На помощь! Королю дурно!
– Медика! – закричал гофмаршал. – Вызвать медика!
– Боги! Что стряслось? Что с королем?
– Медика! Живо!
Ферран де Леттенхоф приложил ладонь к виску. У него было странное выражение лица. Выражение лица человека, который понемногу начинает понимать.
Короля уложили на диван. Вызванный медик долго его исследовал. Геральта ближе не подпустили, не позволили и приглядеться. Но он и без того знал, что цепочка успела вернуться к прежнему виду еще до того, как прибежал лекарь.
– Апоплексия, – объявил, выпрямляясь, медик. – Вызванная одышкой. Нездоровые воздушные испарения ворвались в тело и отравили телесные жидкости. Всему виной эти беспрерывные грозы, разогревающие кровь. Наука тут бессильна, ничего поделать не могу. Наш добрый и милостивый король мертв. Покинул этот мир.
Гофмаршал вскрикнул, закрыл лицо ладонями. Герольд обеими руками схватился за берет. Кто-то из придворных зарыдал. Некоторые опустились на колени.
Внезапно коридор и вестибюль огласило эхо тяжелых шагов. В дверях появился гигант, мужчина ростом футов семь, как отдай. В мундире гвардейца, но со знаками различия высших чинов. Гиганта сопровождали люди с банданами на головах и серьгами в ушах.
– Господа, – заговорил в тишине гигант, – изволят проследовать в тронный зал. Немедленно.
– В какой еще тронный зал? – взвился гофмаршал. – И зачем? Отдаете ли вы себе отчет, господин де Сантис, что именно здесь произошло? Какое несчастье случилось? Вы не понимаете…
– В тронный зал. Это приказ короля.
– Король мертв!
– Да здравствует король. В тронный зал, пожалуйста. Все. Немедленно.
В тронном зале, под морским потолочным плафоном с тритонами, сиренами и гиппокампами, собралось десятка полтора мужчин. У некоторых на головах были цветные банданы, у других матросские шапки с лентами. Все были загорелыми, у всех в ушах были серьги.
Наемники. Догадаться было нетрудно. Команда фрегата «Ахеронтия».
На помосте, на троне, восседал темноволосый и темноглазый мужчина с выдающимся носом. Он тоже был загорелым. Но серьги в ухе не носил.
Рядом с ним, на приставном стуле, сидела Ильдико Брекль, все еще в снежно-белом платье и все еще увешанная бриллиантами. Недавняя королевская нареченная и суженая вглядывалась в темноволосого мужчину взглядом, полным обожания. Геральт уже довольно давно угадывал как развитие событий, так и их причины, совмещал факты и складывал два и два. Однако сейчас, в эту минуту, даже человек с весьма ограниченными умственными способностями должен был увидеть и понять, что Ильдико Брекль и темноволосый мужчина знакомы, причем хорошо. И, судя по всему, давно.
– Королевич Вираксас, принц Керака, еще минуту назад наследник трона и короны, – объявил гудящим баритоном гигант де Сантис. – В настоящий момент – король Керака, законный повелитель страны.
