– Полный грусти и печали, – в тишине заговорил гофмаршал, – должен я сообщить вам, дамы и господа, прискорбную весть. Король Белогун Первый, наш любимый, добрый и милостивый владыка, жестокой рукою судьбы сражен и умер внезапно, покинул сей мир. Но короли Керака не умирают! Король умер, да здравствует король! Да здравствует его королевское величество король Вираксас! Первородный сын умершего короля, законный наследник трона и короны! Король Вираксас Первый! Трижды: Виват! Виват! Виват!
Хор подхалимов, лизоблюдов и льстецов подхватил возглас. Гофмаршал жестом потребовал тишины.
– Король Вираксас погрузился в траур, так же, как и весь двор. Торжества отменяются, гостей просят покинуть территорию дворца. В ближайшее время король планирует собственную свадьбу, тогда пир повторится. Чтобы пища не пропала зря, король приказал перенести ее в город и выставить на рынке. Также продукты получат в дар и жители Пальмиры. Для Керака наступает время счастья и благополучия!
– Ну что же, – заметила Коралл, поправляя волосы. – Много правды в поговорке, что смерть жениха может серьезно подпортить свадебные торжества. Белогун был не без изъянов, но и не худшим королем, пусть покоится с миром, а земля пусть будет ему пухом. Пойдемте отсюда. И без того уже начало становиться скучно. А поскольку день прекрасный, пойдемте прогуляемся по террасам, посмотрим на море. Поэт, будь так добр, подай руку моей ученице. Я пойду с Геральтом. Думаю, у него есть мне кое-что рассказать.
Было позднее утро. Всего лишь. Просто не верилось, что столь многое случилось за столь короткое время.
– Эй! Смотрите! – внезапно закричал Лютик. – Крыса!
Геральт не отреагировал. Он знал поэта, помнил, что тот привык пугаться чего попало, восхищаться чем попало и искать сенсацию там, где абсолютно ничего сенсацией и не пахло.
– Крыса! – не сдавался Лютик. – О, вторая! Третья! Четвертая! Геральт, смотри!
Он вздохнул и посмотрел.
Подножие обрыва под террасой кишело крысами. Вся территория между Пальмирой и холмом ожила, двигалась, волновалась и попискивала. Сотни, а может и тысячи грызунов убегали из района порта и устья реки, мчались вверх, вдоль ограды верхнего города, на холмы, в леса. Другие прохожие тоже заметили необычное явление, отовсюду раздавались крики удивления и страха.
– Крысы бегут из Пальмиры и порта, – объявил Лютик, – потому что перепуганы! Я знаю, что случилось! Наверняка к берегу пристал корабль крысоловов!
Всем было лень это комментировать. Геральт стер пот с ресниц, жара была ужасная, горячий воздух буквально не давал дышать. Он взглянул в небо, прозрачное, без единой тучи.
– Идет шторм, – Литта сказала вслух то, что он подумал. – Сильный шторм. Крысы это чувствуют. И я тоже чувствую. Чувствую это в воздухе.
«И я тоже», – подумал ведьмак.
– Гроза, – повторила Коралл. – Гроза придет с моря.
– Какая еще гроза? – Лютик обмахнулся беретом. – Откуда? Погода как на картинке, небо чистое, ни ветерка. Жаль, в такую жару ветерок бы не помешал. Морской бриз…
Он не успел закончить фразу, как задул ветер. Легкий бриз нес запах моря, давал приятное облегчение, освежал. И быстро набирал силу. Флажки на мачтах, только что свисавшие грустно и безвольно, ожили и затрепетали.
Небо на горизонте потемнело. Ветер усиливался. Легкий шелест сменялся шумом, шум переходил в свист.
Флажки на мачтах затрещали и забились. Заскрипели флюгера на крышах и башнях, заскрежетали и зазвенели жестяные насадки на трубах. Застучали оконные рамы. Поднялись облака пыли.
Лютик двумя руками схватил свой берет в последний миг, иначе тот унесло бы ветром.
Мозаик подхватила платье, внезапный порыв задрал шифон высоко, почти до бедер. Пока она сражалась с поднятой ветром тканью, Геральт с удовольствием смотрел на ее ноги. Она заметила его взгляд. И не отвела глаз.
– Гроза… – чтобы говорить, Коралл пришлось отвернуться, ветер дул уже так, что глушил ее слова. – Гроза! Идет шторм!
– Боги! – вскричал Лютик, который ни в каких богов не верил. – Боги! Что происходит? Это конец света?
Небо темнело быстро. А горизонт из темно-синего становился черным.
Ветер все усиливался, адски свистя.
На рейде за мысом море вскипало гривами волн, они бились в волнорез, разлеталась белая пена. Шум моря все рос. Стало темно, словно ночью.
