Не только для них, как оказалось, трактир «Под Кабаном и Оленем» оказался финишем последнего этапа дневного перегона. Один из столиков у стены занимали проезжие купцы. Купцы современные, в отличие от традиционных не пренебрегающие слугами и не считающие зазорным поужинать с ними вместе. Современность и толерантность, ясное дело, имели свои границы – купцы занимали один край стола, а слуги другой, демаркационная линия была хорошо заметна. То же имело место и в отношении блюд. Работники ели свинину в каше, фирменное блюдо местной кухни, запивая ее жидковатым пивом. Господа купцы же получили по цыпленку и несколько бутылок вина.
У противоположного стола, под чучелом кабаньей головы, ужинала пара: светловолосая девушка и мужчина постарше. Девушка была одета богато и очень официально, совсем не по-девичьи. Мужчина же выглядел чиновником, и притом не самого высокого ранга. Пара ужинала вместе и вела довольно оживленную беседу, но знакомство это было недавним и скорее случайным; такой вывод можно было сделать именно по поведению мужчины, который упорно ухаживал за девушкой в очевидной надежде на нечто большее – девушка же принимала ухаживания с вежливой, но явно ироничной прохладцей.
Один из столиков покороче занимали четыре монахини. Странствующие лекарки, что легко можно было определить по серым рясам и скрывающим волосы обтягивающим капюшонам. Пища, которой они довольствовались, была, как заметил Геральт, более чем скромной, чем-то вроде перловки без заправки. Монахини никогда не требовали оплаты за лечение, лечили всех и даром, однако обычай требовал взамен за это предоставлять им, если просили, пищу и ночлег. Здешний трактирщик обычай этот знал, но, очевидно, планировал отделаться с минимальными для себя расходами.
У соседнего стола, под рогатой головой оленя, развалились трое местных, занятых бутылкой ржаной водки, судя по всему – не первой. Поскольку, более или менее удовлетворив ежевечернюю потребность, они уже озирались в поисках развлечений. Ну и само собой, нашли быстро. Монахиням не повезло. Хотя они наверняка уже привыкли к таким вещам.
Стол в углу комнаты занимал лишь один гость. Как и сам стол, он был скрыт в тени. Причем, как заметил Геральт, он не ел и не пил. Сидел неподвижно, опершись спиной о стену.
Трое местных совсем разошлись; их шутки и подколки в адрес монахинь становились все более вульгарными и непристойными. Те же сохраняли стоическое спокойствие, абсолютно не обращая внимания. Местных это начало уже заметно бесить, причем тем больше, чем меньше водки оставалось в бутылке. Геральт быстрее заработал ложкой. Решил набить пьяницам морды и не хотел, чтобы его каша за это время остыла.
– Ведьмак Геральт из Ривии.
В углу, в тени, внезапно вспыхнул огонь.
Сидящий за столом одинокий мужчина поднял руки над столом. Из его пальцев выстрелили волнистые язычки пламени. Мужчина поднес ладонь к стоящему на столе подсвечнику, по очереди зажег все три свечи. Позволил им хорошо себя осветить.
Волосы у него были серые как пепел, на висках пронизанные снежно-белыми прядями. Мертвенно-бледное лицо. Крючковатый нос. И светло-желтые глаза с вертикальным зрачком.
На его шее, вынутый из-под рубашки, блестел при свете свечей серебряный медальон.
Голова скалящего зубы кота.
– Ведьмак Геральт из Ривии, – повторил мужчина в воцарившейся в зале тишине. – По дороге в Вызиму, как я понимаю? За наградой, обещанной королем Фольтестом? За двумя тысячами оренов? Я верно угадал?
Геральт не ответил. Даже не дрогнул.
– Я не спрашиваю, знаешь ли ты, кто я. Потому что наверняка знаешь.
– Немного вас осталось, – спокойно ответил Геральт. – Так что вычислить стало проще. Ты Брехен. Известный также, как Кот из Иелло.
– Ну надо же, надо же, – хмыкнул мужчина с медальоном кота. – Знаменитый Белый Волк изволит знать мое имя. Подлинная честь для меня. А то, что ты намереваешься украсть у меня награду, мне тоже как честь воспринять? Мне, может, уступить приоритет, поклониться и извиниться? Как в волчьей стае, отойти от добычи и ждать, поджав хвост, пока вожак насытится? Пока милостиво соизволит оставить что-нибудь?
Геральт молчал.
– Я не уступлю тебе приоритета, – продолжил Брехен по прозвищу Кот из Иелло. – И не поделюсь. Ты не поедешь в Вызиму, Белый Волк. И не украдешь у меня награду. Говорят, что Весемир вынес мне приговор. У тебя есть возможность его исполнить. Выходи из трактира. На площадь.
– Я не буду с тобой драться.
Мужчина с медальоном кота выскочил из-за стола настолько быстрым движением, что расплылся в глазах. Блеснул подхваченный со стола меч. Мужчина схватил одну из монахинь за капюшон, стянул ее со скамьи, бросил на колени и приложил лезвие к шее.
– Ты будешь со мной драться, – сказал он холодно, глядя на Геральта. – Выйдешь на площадь прежде, чем я досчитаю до трех. В противном случае ее кровь забрызгает стены, потолок и мебель. А потом я зарежу остальных. По очереди. Никому не двигаться! Пусть никто даже не дрогнет!
В трактире наступила тишина, тишина глухая и полная. Все замерли. И глазели с открытыми ртами.
