Она поежилась, вспомнив черный лес, в глубь которого два дня назад ее завел большак. Вспомнив огромные и страшные деревья с искривленными сучьями, что сплелись над пустой дорогой, укрыли ее словно крышей. Над дорогой, на которой она вдруг оказалась совсем одна, одна как перст. Она вспомнила тот ужас, который тогда ее охватил. И желание повернуться и бежать, бежать обратно. Домой. Бросив дурацкую мысль о том, чтобы в одиночку отправиться в мир. Выбросив эту дурацкую мысль из памяти.
– Да ладно тебе, не благодари, не за что, – засмеялся купец. – В дороге помощь дело житейское. Бывай!
– Бывайте и вы. Счастливого пути!
Она еще немного постояла на перекрестке, глядя на каменный столб, исхлестанный дождями и ветрами до гладкой, скользкой поверхности. «Давно тут стоит, наверное, – подумала она. – Как знать, может и больше ста лет? Может, этот столб еще и Год Кометы помнит? Армии королей Севера, идущие под Бренну, на битву с Нильфгаардом?»
Как она и делала ежедневно, повторила вызубренный на память маршрут. Как чародейскую формулу. Как заклинание.
Вырва, Гуадо, Сибелл, Бругге, Кастерфурт, Мортара, Ивало, Дориан, Анхор, Горс Велен.
Местечко Ивало уже издалека давало о себе знать. Шумом и вонью.
Лес заканчивался у перекрестка; дальше, вплоть до первых строений, была уже лишь голая и утыканная пнями вырубка, тянущаяся вдаль до самого горизонта. Повсюду вился дым, рядами стояли и коптили здесь железные бочки, сосуды для получения древесного угля. Пахло живицей. Чем ближе к местечку, тем более нарастал шум, странный металлический лязг, от которого земля заметно дрожала под ногами.
Нимуэ вступила в городок и даже ахнула от изумления. Источником грохота и сотрясений почвы была самая странная машина, которую ей когда-либо приходилось видеть. Огромный пузатый медный котел с гигантским колесом, обороты которого приводили в движение блестящий от смазки поршень. Машина шипела, дымила, брызгала кипятком и пыхала паром, а в какой-то момент испустила свист, свист такой ужасный и пугающий, что Нимуэ аж присела. Быстро, впрочем, опомнилась и даже подошла ближе, с любопытством присматриваясь к ремням, при помощи которых приводы адской машины заставляли двигаться пилы лесопилки, разделывающие стволы невероятно быстро. Она бы и еще понаблюдала, но заболели уши от грохота и визга пил.
Она перешла через мостик; речка под ним была грязной и ужасно смердела, несла стружку, кору и шапки пены.
В целом городок Ивало, в который она только что вошла, вонял как один большой сортир – сортир, в котором ко всему кто-то еще решил жарить на огне протухшее мясо. Нимуэ, которая последнюю неделю провела среди лесов и лугов, уже начала задыхаться. Ивало, конец очередного этапа ее маршрута, она планировала как место отдыха. Но сейчас поняла, что не задержится тут ни на секунду дольше, чем это абсолютно необходимо. И приятных воспоминаний об Ивало не сохранит.
На рынке – как обычно – она продала лукошко грибов и лечебные корешки. Вышло быстро, она успела набраться опыта, знала, на что есть спрос и к кому идти с товаром. При продаже она изображала дурочку, и благодаря этому не имела проблем со сбытом, торговки наперебой старались нажиться на глупенькой. Зарабатывала мало, но быстро. А время было очень важно.
Единственным в округе источником чистой воды был колодец на небольшой площади, и, чтобы наполнить флягу, Нимуэ пришлось отстоять довольно длинную очередь. Закупка провизии на дальнейшую дорогу пошла у нее быстрее. Привлеченная запахом, она купила еще в ларьке несколько пирожков с начинкой, которая при ближайшем рассмотрении все же показалась ей подозрительной. Она уселась близ молочной лавки, чтобы съесть пирожки, пока те еще хотя бы умеренно годились в пищу без серьезного вреда для здоровья. Ибо непохоже было, чтоб в этом состоянии они продержались хоть сколько-то долго.
Напротив располагалась корчма «Под Зеленой…», оторванная нижняя доска вывески превращала название в загадку и интеллектуальный вызов. Нимуэ быстро заплутала в догадках, не в силах угадать, что же еще, кроме жабы и ели, может быть зеленым[23]. Из задумчивости ее вырвал громкий диспут, который на ступенях корчмы вели постоянные гости.
– «Пророк Лебеда», говорю я вам, – держал речь один из них. – Тот самый бриг из легенды. Корабль-призрак, что больше ста лет тому назад без вести со всей командой пропал. Что потом появлялся на реке перед каким-нибудь несчастьем. С призраками на палубе появлялся, многие видели. Говорили, что до той поры, мол, призраком будет, пока кто-то его останков не найдет. Ну и вот, нашли наконец.
– Где?
– В Дельте, в старом русле, среди болот, в самом сердце трясины, что как раз осушали. Весь зеленью болотной зарос и мхами. А когда мхи эти да лианы содрали, надпись показалась. «Пророк Лебеда».
– А сокровища? Сокровища сыскали? Там же сокровища в трюме должны были быть. Сыскали?
– Да кто знает. Жрецы, говорят, останки корабля себе забрали. Типа того что реликвия.
