– Это было предупреждение, – сказал ведьмак, когда сумятица на палубе утихла. – Предупреждение и вызов. А точнее, требование.
– Чтобы мы отпустили девочку, – сделал логичный вывод Аддарио Бах. – Ясно. Но мы ее отпустить не можем, поскольку она мертва.
Кевенард ван Флит заохал, схватившись за виски. Мокрый, грязный и перепуганный, он уже не напоминал купца, который может позволить себе собственный корабль. Напоминал бродягу, пойманного на краже фруктов.
– Что делать? – застонал он. – Что делать?
– Я знаю, – внезапно заявил Жавиль Фиш. – Давайте привяжем мертвую девку к бочке и за борт ее. Лисица задержится, чтоб своего щенка оплакать. Выиграем время.
– Стыдно, господин Фиш, – голос кожевенника внезапно обрел твердость. – Не годится так с покойниками поступать. Это не по-человечески.
– Да это ж не человек был! Эльфка, к тому же уже наполовину животное. Точно вам говорю, хорошая это идея, с бочкой-то…
– Такая идея, – сказал Аддарио Бах, растягивая слова, – могла прийти в голову только полному идиоту. И способна лишь погубить нас всех. Если виксена поймет, что мы убили девочку, то нам конец.
– Не мы убили щенка, – вмешался Петру Коббин, прежде чем побагровевший от злости Фиш успел отреагировать. – Не мы! Это сделал Парлаги. Он и виновен. Мы чисты.
– Верно, – подтвердил Фиш, обращаясь не к ван Флиту и ведьмаку, а к Пудлораку и матросам. – Парлаги виновен. Пусть лисица ему и мстит. Посадим его в лодку вместе с трупом и пусть дрейфует. А мы тем временем…
Коббин и некоторые из матросов приняли эту идею с энтузиазмом, но Пудлорак немедленно их осадил.
– Я не позволю так поступить, – сказал он.
– И я тоже. – Кевенард ван Флит побледнел. – Господин Парлаги, может, и виновен. Может, и правда, его проступок требует наказания. Но бросить его, выдать на верную смерть? Не будет этого.
– Его смерть или наша! – завопил Фиш. – А что нам еще делать? Ведьмак! Защитишь нас, когда лисица ворвется на палубу?
– Да.
Настала тишина.
«Пророк Лебеда» дрейфовал среди смердящей, вздымающейся пузырями воды, таща за собой шлейф водорослей. С ветвей за ним наблюдали цапли и пеликаны.
Впередсмотрящий матрос предупредил их криком. А через минуту кричали уже все. Глядя на прогнивший, поросший лианами и зеленью остов судна. Тот же самый, что они видели час назад.
– Мы плывем по кругу, – констатировал факт краснолюд. – Это петля. Лисица поймала нас в ловушку.
– У нас лишь один выход. – Геральт указал на левую протоку и бурлящий в ней водоворот. – Проплыть через это.
– Через этот гейзер? – рявкнул Фиш. – Сдурел начисто? Нас же разорвет!
– Разорвет, – подтвердил Пудлорак. – Или опрокинет. Или бросит в болото, закончим как тот корабль. Смотрите, как там деревья бросает. Видать, страшной силы сей водоворот.
– Именно. Видать. Потому что это, пожалуй, иллюзия. Думаю, что это очередная иллюзия агуары.
– «Пожалуй»? Ты же ведьмак, неужели не можешь различить?
– Иллюзию послабее я бы определил. Эти же необычайно сильны. Но мне кажется…
– Кажется тебе. А если ты ошибаешься?
– У нас нет выхода, – проворчал Пудлорак. – Или через водоворот, или так и будем плавать по кругу…
– До самой смерти, – подсказал Аддарио Бах. – Причем до сраной.
Вертящееся в водовороте дерево то и дело тянуло из воды сучья, словно растопыренные руки утопленника. Водоворот кружился, вскипал, вздымал пену и брызгал ею. «Пророк» задрожал и помчался, внезапно втянутый в этот адский котел. Дерево, несомое водоворотом, с грохотом ударило в борт, брызнула пена. Шлюп начал качаться и кружиться, все быстрей и быстрей.
Все визжали от ужаса.
И вдруг все стихло. Вода успокоилась, разгладилась ее поверхность. «Пророк Лебеда» тихонько дрейфовал среди поросших ниссами берегов.
– Ты был прав, Геральт, – откашлялся Аддарио Бах. – Это все-таки была иллюзия.
Пудлорак долго смотрел на ведьмака. Молчал. Наконец стянул шапку. Череп, как оказалось, у него был лысый, как яйцо.
– Я завербовался в речной флот, – прохрипел он наконец, – потому что жена просила. На реке, говорила она, безопасней. Безопасней, чем в море. И я не буду беспокоиться за тебя, говорила, каждый раз, когда ты в плаванье.
Он снова надел шапку, кивнул головой, крепче взялся за штурвал.
– Уже все? – застонал из-под кокпита Кевенард ван Флит. – Мы уже в безопасности?
Никто не ответил на его вопрос.
Вода была густой от водорослей и ряски. Среди береговой флоры начали решительно преобладать болотные кипарисы, они же таксодиумы. Из болот и прибрежных мелей густо торчали их пневматофоры, дыхательные корни, некоторые высотой почти в сажень. На островках из дикой растительности грелись черепахи. Квакали жабы.
На этот раз они услышали ее раньше, чем увидели. Громкий и резкий лай, словно отчетливая угроза или предупреждение. Она появилась на берегу в образе лисы, на поваленном сухом стволе. Лаяла, высоко задирая голову. Геральт уловил в ее голосе необычные ноты, понял, что кроме угроз там был еще и приказ. Но приказывала она не им.
