Кевенард ван Флит хныкал. Аддарио греб. Небо потемнело. Они услышали далекий раскатистый гром.
– Гроза идет, – сказал краснолюд. – Вымокнем, холера.
Геральт хмыкнул. А потом начал смеяться. Искренне и открыто. И заразительно. Потому что через минуту они смеялись уже оба.
Аддарио греб сильными и ровными движениями. Лодка неслась по воде как стрела.
– Ты так гребешь, – оценил Геральт, вытирая слезы, вызванные смехом, – словно ничего другого в жизни никогда не делал. А я-то думал, что краснолюды не умеют ни плавать, ни грести…
– Ты в плену стереотипов.
Аукционный дом братьев Борсоди располагался на небольшой площади близ улицы Главной, которая и впрямь была главной артерией Новиграда, соединяющей рынок с храмом Вечного Огня. Братья, в начале своей карьеры торговавшие лошадьми и овцами, тогда могли позволить себе лишь сарай в пригороде. Через сорок два года от основания аукционный дом занимал внушительное трехэтажное здание в самой респектабельной части города. Он все еще оставался собственностью семьи, но предметами аукционов были теперь исключительно дорогостоящие драгоценные камни, в основном бриллианты, а также произведения искусства, древности и предметы коллекционирования. Аукционы проводились раз в квартал, всегда по пятницам.
Сегодня аукционный зал был заполнен практически до последнего места. Присутствовало, как оценила Антея Деррис, не меньше сотни человек.
Шум и разговоры смолкли. Место за трибуной занял аукционер. Абнер де Наваретте.
Абнер де Наваретте, как обычно, выглядел великолепно в черном бархатном камзоле и золотом жилете с блестками. Благородным чертам лица его могли позавидовать князья, а манере держаться и вести себя – аристократы. Секретом Полишинеля являлось то, что Абнер де Наваретте и вправду был аристократом, отвергнутым семьей и лишенным наследства за пьянство, расточительство и разврат. Если бы не семья Борсоди, Абнер де Наваретте докатился бы до нищеты, просил бы милостыню. Но для Борсоди требовался аукционист с аристократическим видом. А по части аристократического вида ни один из кандидатов не мог равняться с Абнером де Наваретте.
– Добрый вечер дамам, добрый вечер господам, – произнес он голосом таким же бархатным, как и его камзол. – Приветствую в Доме Борсоди на ежеквартальном аукционе произведений искусства и древностей. Являющаяся предметом аукциона коллекция, с которой вы ознакомились в нашей галерее и которая представляет собой уникальное собрание, полностью предоставлена частными владельцами.
– Подавляющее большинство из вас, как я замечаю, это наши постоянные гости и клиенты, которые знакомы с принципами нашего Дома и обязательным регламентом аукциона. Всем присутствующим на входе была вручена памятка с указанным регламентом. Следовательно, всех присутствующих позвольте считать ознакомленными с нашими правилами, а также с последствиями их нарушения. Что же, давайте начнем без дальнейших промедлений.
– Лот номер один: нефритовая статуэтка, группа, изображающая нимфу… хммм… с тремя фавнами. Согласно оценке наших экспертов, изготовленная гномами, возраст около ста лет. Стартовая цена двести крон. Вижу двести пятьдесят. Это все? Кто-нибудь предложит больше? Нет? Продано господину с номером тридцать шесть.
Заседающие у соседнего столика двое клерков аккуратно записывали результаты продаж.
– Лот номер два:
– Лот номер три: приспособление из слоновой кости, формы… хмм… округлой и продолговатой, служащее… хмм… наверняка для массажа. Происхождение заморское, возраст неизвестен. Стартовая цена сто крон. Вижу сто пятьдесят. Двести, дама в полумаске с номером сорок три. Двести пятьдесят, дама в вуали с номером восемь. Никто не даст больше? Триста, госпожа аптекарша Форстеркранц. Триста пятьдесят! Никто из дам не предложит больше? Продано за триста пятьдесят крон даме с номером сорок три.
– Лот номер четыре:
– Лот номер пять:
– Лот номер шесть: «Девочка с котенком», портрет в три четверти, холст, масло, цинтрийская школа. Стартовая цена…
